b000002134

цев кассиршу промтоварного магазина, и та очень нравилась ему — спокойная, ласкова я, мягкая,— но у нее было такое ко­ личество меньших сестер и братьев, что маленький домик их на Набережной улице был похож на детский сад. Где ж е тут поселиться еще и молодоженам? И Глеб всем этим девушкам сказал одно и то же: — Останемся друзьями. Елку Половодову он случайно встретил на улице в солнеч­ ный, сверкающий капелью день ранней весны. Ах, что за вес­ ны бывают на земле! Морозным красным днем по занавожен ­ ной дороге скакал боком блестящий грач, долбил и подбра­ сывал крепкие комки, потом вытянулся, разбежался, полетел, и, словно вдогонку за ним, сорвался откуда-то тяжелый ветер. На чердаках, почуя его, заорали хриплым мявом коты. Ветер быстро н атрудил мокрых облаков, дул весь день, всю ночь, изноздрил снега, а еще через день сломал на реке лед. Точно тешась своей удалью, шальной и разбойный, он носился по улицам, мотал на скрипучих петлях ворота, подхватывал юбки, а когда сквозь облачное мутиво опять проглянуло солн­ це, завалился куда-то за реку, в еловый лес, в чащу, в теплую сырь и затих. И уж давно сбежали по оврагам ручьи, уже пы­ лили дороги, земля взгоняла яровые, а Глеб все вспоминал тот день, когда он случайно заглянул в глубокие синие глаза и, как доктор Почемуев' тоже ахнул в радостном изумлении. Нашел он случайно, и познакомился с ней в клубе на тан ­ цах, и проводил до ворот, и был в воскресенье дома, и всем там понравился — спокойный, рассудительный, трезвый. Ему тоже понравилось у Половодовых, и только одно смуща­ ло его в Елке — уж очень красива. Красивая жена — чужая жена. Глеб докурил папиросу, пригасил окурок каблуком и по­ шел спать. А Елка в ту ночь бродила до рассвета. Как только стихли за углом шаги Глеба, она тоже пошла, сворачивая из улицы в улицу, отдыхая на лавочках у незнакомых ворот, промочив туфли в холодной утренней росе... Было уже совсем светло, когда она увидела себя на базарной площади. У ног ее д р а ­ лись, безобразничали воробьи. Б а з а р а здесь давно уже не было, но все до сих пор напоминало о нем. Его следы хранило и само название площади, и архитектура окаймляющих ее зданий, и блестяще-круглые камни мостовой, источавшие специфический базарный запах истертого в пыль навоза и се­ на, и д аже эти драчливые воробьи, и большая витрина момен­ тального фотографа. В ней на покоробившихся от жары карточках, в кривобоких сердечках, осененные кудрявой над ­ писью «Люблю навеки» застыли молодые парочки, отпускные солдаты и сержанты; был один моряк; был полузадушенный