b000002134

Елка слушала, прикусив горькую травинку, глубоко втя­ гивая ноздрями запах первой листвы. И ее точно манила куда- то его рокочущая речь; казалось, шагни за порог, и тебя под­ хватит, завертит светлый поток жизни. «Уеду!» — радостно думала она. И ей казалось, что трава и цветы шептали: «Шагни...» «Шагни за порог...» — звала первая вечерняя звезда, се­ ребристо лучась в прозрачном небе. «Шагни, шагни, шагни...» — вторило все кругом — кусты, деревья, грачи, засыпающие в старых вязах, нежный вечер­ ний воздух и отблеск солнца на длинных перьях облаков.., VII После болезни старик Половодов стал задумчив, тих и не­ понятен. Достал из сундука иконы, развесил их в спальне по стенам; часто поминая бога, твердил: — Бога отменили, и от этого весь беспорядок в жизни произошел. Коли был бы в нас бог, вы не собачились бы с утра до вечера, а жили бы в любви и согласии. Все на земле не паше, а богово, нехорошо это рвать из рук друг у дружки. Сказано вам господом в десятой заповеди:'не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближнего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла, ни вся­ кого скота его, ни всего, елико суть ближнего твоего. — Ну, понес! И скота и осла...— ворчала анна. И они еще злее схватывались с Олимпиадой Сергеевной, чувствуя, что старик скоро оставит их и в жизни и в доме один на один. — Вот ужо я вас всех помирю,— загадочно говорил Ро ­ ман. Когда доктор наконец разрешил ему выходить на улицу, он взял палку, не велел никому провожать его и ушел из дому на целый день. Но хоронясь за углами и заборами, а н н а вы­ следила его. — У нотариуса, папаша, были? — с угрожающим спокой­ ствием сказала она, когда он вернулся.— Вот это видели? Яд. Если подпишете на Липку дом, отравлюсь. Тогда уж с богом- то и не расквитаетесь. — Врет! Это у нее мятные капли в пузырьке,— раздался за дверью голос Олимпиады Сергеевны. — Заперлась! Боишься, тварь! — захохотала Анна . — Ну-ка, открой, Липа,— сказал старик, берясь за ручку двери. — А ты, сквернословка, тоже иди сюда. Елену по­ зовите. В его голосе было что-то торжественное, непреклонное,