b000002134

— А от чего она бывает? — От различных причин,— Почемуев вытянул из к а рм ана извивавшийся, как змея, фонендоскоп и стал запихивать на­ конечники в свои волосатые уши.— А у тебя, бррат, главным образом от некультурности. Отгрохал домище, как дворец, а ванны нет, и в комнатах при сквозняке воняет выгребной уборной. Вспомни, сколько лет ты не был за городом, в лесу, на речке! И, наверно, каждый день трескаешь по две тарелки жирного супищу и пьешь водку. А работа! Пока был силен, гнулся и день и ночь, хоромы наживал, а теперь силенки уж нет, одряб, а жадность-то прежняя осталась. — Оттого и жаба ? — недоверчиво спросил Роман, уверен­ ный доселе, что все болезни бывают от простуды или оттого, что съел что-нибудь нехорошее. — А ты как думал? — сердито сказал Почемуев. В кухне, вытирая руки чистым полотенцем, которое ему подала Елка, он глянул из-под густых бровей ей в глаза и вдруг ахнул, словно в изумлении: — Господи, боже мой! Потом положил на плечо тяжелую волосатую лапу и ска­ зал: — Я, бррат, тебя серьезно прошу.— В голосе его действи­ тельно скользнула просительная нотка.— Работай за десяте­ рых, люби во все лопатки, страдай до отчаяния, но только не кисни и не живи по гнусным законам обывателей. И ушел, оставив Елку в недоумении и какой-то тревоге — что за человек? К Роману приходили медсестры; одна — веселенькая, бы­ страя, чернявая — уколола в палец, надавила в стеклянные трубочки крови, а другая — красивая и строгая, с подведен­ ными бровями-дугами — долго опутывала какими-то провода­ ми, а Роман, дожидаясь, когда его шибанет током, замирал и закрывал глаза. Спустя несколько дней доктор Почемуев опять шел наве­ стить своего больного. Был май, и доктору, когда он шагал по улицам, хотелось весело подмигивать всем встречным от­ того, что мягко грело милое майское солнце, пахло тополями, и еще оттого, что у пациента не оказалось той опасной болезни сердца, которая в лучшем случае надолго укладывает челове­ ка в постель, а в худшем... Но о худшем в такой день доктору и думать не хотелось. Возле половодовского дома он не удержался-таки и под­ мигнул соседке Половодовых Катерине Козловой, высокой сухопарой старухе, которая была так худа и костиста, что ло ­ патки торчали у нее на спине наподобие сложенных крыльев. З а нрав непримиримый, напористый и деятельный ее называ­ ли в городе «Рабочий клич», отождествляя с районной газетой