b000002134

анн е сразу же пришлось потесниться в своем положении хозяйки дома, и хотя она продолжала справлять всю кухон­ ную работу, уже не получала от отца на хозяйство ни копей­ ки. Чуть свет Олимпиада Сергеевна, надвинув на ухо к а р а ­ кулевую папаху, подведя глаза и губы, сама убегала на рынок за покупками, и все чаще Роман на вопрос анны , что приготовить, как сделать то или это, отвечал: — Ты уж спроси у Липы. Пусть она распорядится... В ответ Анна лишь надменно усмехалась, а если при этом была и Олимпиада Сергеевна, с нарочитым безразличием го­ ворила: — Всякая потаскуха мне не указ, это вы оставьте, папаша. — Опара перекисшая. Невеста застоялая,— парировала Олимпиада Сергеевна. Они жалили друг друга зло, расчетливо, в самое больное место, потом разбегались по разным комнатам и плакали. — Зачем, зачем вы привели ее в наш дом? — кричала Ан ­ на, когда отец приходил утешать ее,— Ослепли, что ли? Думаете, вы ей нужны? Посмотрите на себя! Разве вы муж такой бабе? Ваш дом ей нужен, наследство. — Ну, Аннушка, полно,— бормотал старик.— Вы-то с Е л ­ кой разлетитесь из родного гнезда... фррр! А я-то на старости лет с кем останусь? Кто за мной ходить станет? — Фррр! — передразнивала его Анна,— Я ли за вами не ходила, чего вам еще? А понадобилась грелка под бок, так могли бы и без свадьбы к Липке ходить, у нее это просто. — Цыц, паскудница, сквернословка! Нахваталась по сиби- рям-то! — топал ногами Роман. Он шел утешать Олимпиаду Сергеевну и там слышал: — Уйду я, нет моих сил больше терпеть от нее. Ну что плохого я ей сделала? Зачем она меня грязью поливает? Роман ладонью вытирал ей слезы, глядел в поблекшее, но все еще милое лицо, и в груди у него странно теплело, глаза тоже подплывали близкой стариковской слезой. И опять во время этих омерзительных сцен всем было не до Елки. Она уходила из дому, шагала по улицам, по весен­ ней распутице и угрюмо думала: «Уехать бы отсюда... Вот только папу жалко... Нет, не жалко. Ничего здесь не жалко!.. Уеду! Разбегусь на все’ че­ тыре стороны — хорошо!» Она принималась мечтать, грезила о сияющих вокзалах больших городов, о какой-то еще неясной для себя, но, конеч­ но, интересной работе — чтоб по ночам не спать, мучиться, а потом буйно ликовать победу, о громадном белокаменном доме, в котором будет светиться и ее окно.