b000002134

От вонючего самогона все тупо охмелели, бестолково кри­ чали в уши друг другу каждый о своем, и было не весело, как могло показаться, а просто шумно. Плясали без улыбки, с бледными потными лицами, и когда на эту визжавшую, трясущуюся в тесноте толпу упал через окно красноватый отблеск заката, пляска стала похожа на безобразную оргию дикарей, бесновавшихся вокруг костра. Движок с литейного завода еще не дал ток; комната погрузилась в дымные фио­ летовые сумерки, и среди них из кухни вдруг донесся взрыв хохота, потом наступила выжидательная тишина и послыша­ лась песня. Пели ее двое мужчин, внося в комнату на плечах женщину, сидевшую верхом на гладильной доске. И что это была за песня! Сложенная на мотив «Дубинушка», она со­ стояла из гнуснейшей похабщины, но не так сама похабщина была страшна и отвратительна, как женщина, восседавшая на гладильной доске. Толстая, коротконогая, она была слеплена из каких-то пузырей, обтянутых блестящим шелком, и вся колыхалась при каждом шаге мужчин. А шагали они рывка­ ми — шаг вперед и тут же полшага назад ,— и женщина, ко­ лотя в такт мерзкой песне вилкой по жестяному чайнику, визгливо выкрикивала: — Нейдет! Нейдет! — Пойдет! — уверенными басами обещали мужчины и заунывно начинали новый куплет. Елка, сидевшая возле двери, гадливо отшатнулась от этой процессии и посмотрела на отца, как бы призывая его встать и прекратить разгул своей властью хозяина дома. Но тот д а ­ же не заметил ее взгляда. Он сидел, подавшись вперед, преры­ висто дыша разинутым ртом, испытывая, очевидно, только одно — восторг и безграничное довольство собой: «Вот как гуляет Половодов Роман!..» В кухне Елку схватили, усадили на табурет и стали под­ кидывать к потолку,требуя выкуп. — Пустите... пустите...— задыхаясь от бессильной злобы, шипела она и, не помня себя, ударила кого-то по лицу... Потом долго сидела посреди двора на перевернутом поро­ сячьем корыте, ела и прикладывала к щекам и темени ло­ мотно-морозный снег. Было уже совсем темно. Строгий в своих очертаниях, холодный и печальный, блистал в небе Орион. Кто-то в этот вымороженный до сухости вечер, быть может, наводил на него телескоп, где-то мчался по своей орбите ма­ ленький спутник, чья-то мысль билась над созданием новой машины, звучала в каком-то театре увертюра «Лебединого озера», а совсем рядом стены половодовского дома глухо гу­ дели от пьяной песни: — Нейдет! Нейдет! — Пойдет...