b000002134

день маминых похорон. Туманное солнце висело тогда над желтыми от его света сугробами, визжал под ногами про­ мерзший снег, и звук цимбала среди морозного солнечного по­ коя наполнял душу какой-то леденящей безнадежностью, ощу- щением вечного холода и пустоты... И теперь, как только синяя тень бора накрыла Елку, это ощущение опять вошло ей в душу, заставив со стоном закрыть глаза и бессильно привалиться плечом и щекой к шершавому стволу сосны. Еще секунда — и она бросилась бы прочь в страхе перед оцепене­ лой тишиной зимнего кладбища, но услышала над головой тихий шорох и, вздрогнув, открыла глаза. По стволу деловито бегали два поползня, прятались за толстое корье и со смеш­ ным любопытством косились вниз, на розовый помпон Елки­ ной шапочки. И Елка при виде этих крохотных сгусточков жизни успокоилась, пошла дальше по тропке, петляющей между едва заметными под снегом холмиками. Иногда она останавливалась, чтобы прочитать надпись на кресте или сварном чугунном обелиске, выкрашенном серебряной крас­ кой. Эпитафии были простые, лаконичные: «Иван Петров В а ­ вилов. Родился в году 1879, июля 7 дня. Почил в году 1938, апреля 3 дня». Были и пространные, витиеватые, с перечисле­ нием всех добродетелей и мирских заслуг покойного. Одна из них, написанная стихами, гласила: Средь нас он жил и весел и умен. И с честью нами же захоронен. Скончался он от роду в двадцать лет. Красив и молод был. Порукой в том — портрет. На пожелтевшей, с потеками карточке почему-то не выцве­ ли только зрачки и резко чернели двумя точками, словно проколотые. К стихам, выведенным каллиграфическим почер­ ком, была сделана корявая приписка: «Сынок, мы тебя никог­ да не позабудем». И в сравнении с пошлостью стихов эти слова глубоко искреннего горя были так трагически просты, были так трогательны своей непосредственностью, что ж а ­ лость к тому, кто писал их, пронзительно кольнула Елку. Когда она подошла к маминой могиле, слезы давно уже бе­ жали жгучими струйками по ее стянутым холодом щекам. «Ах, зачем, зачем так устроено!» — с отчаянием подумала Елка. Она постаралась представить и себя в мерзлой глине, вот здесь, под снегом, но все ее семнадцатилетнее существо вос­ противилось этой мысли, и смерть показалась такой далекой, даже невероятной, что представить ее просто не удалось. Подложив свой портфельчик, Елка села на смерзшийся сугроб. Отсюда сквозь стволы сосен ей была видна улица го­ родка на высоком берегу реки, яркие вспышки солнца в окнах