b000002134

обладало мужское население — в Магадан, на Сахалин, на Курилы,— но через пять лет вернулась ни с чем. Сознавая, что некрасива, Анна всячески старалась под­ черкнуть роскошную силу своего тела — рослого, стройного и подавляюще жизнеобильного. С этой целью она (одевалась во все узкое, короткое и открытое. Мужчины, словно загип­ нотизированные кролики, смотрели на ее высокую острую грудь, на полные желто-смуглые, как свежее масло, руки и по­ степенно начинали испытывать нездоровый гнет, точно окорм­ ленные каким-то дурманом. Анна редко улыбалась, еще реже смеялась, с отцом и младшей сестрой была груба и надменна, зато наедине с со­ бой много плакала, и после этого лицо у нее становилось бледным, с синевой под глазами, и все догадывались, что она плакала, но не решались заговорить с ней, боясь налететь на грубость. В предсвадебной суете она не участвовала, делая вид, что все 'это ее не касается. За то Елка с откровенным упреком смотрела, как незнакомые тетки перетаскивали из комнаты в комнату столы, рубили на пороге мороженое мясо, палили, телячьи ноги, переливали из четвертей в графины мутно­ розовый самогон. — Папа, ты бы не звал гостей,— улучив минутку, попро­ сила она отца. Но Роман в мечтах своих давно уже видел обильный стол, себя в дорогом бостоновом костюме, дорогой пиджак (цигей­ ковую шубу первой жены), который он на глазах гостей пре­ поднесет невесте, и нелегко ему было отказаться от предвку­ шаемого удовольствия подмечать на себе одобрительные, завистливые, уважительные взгляды: крепко-де живет Поло- водов Роман... — Бывало, добрую свадьбу целую неделю гуляли. Кня­ жий стол был, пирожный стол, у свекра...— с мечтательной рассеянностью ответил он дочери. Утром Елка взяла свой портфельчик, будто собралась в школу, и пошла на кладбище. В городе было два кладбища — старое и новое. На старом давно уже не хоронили, и все оно заросло акацией, жимоло­ стью, бузиной и сиренью, а в прозеленевшей у земли церковке расположился краеведческий музей. Мама была похоронена на новом кладбище. Елка долго шла по булыжному шоссе, уже обтаявшему на мартовском солнце, потом свернула на затоптанную грязными подошвами тропу и направилась к сосновому бору, густо и четко синев­ шему среди сверкающих снегов. В этом бору и было кладби ­ ще. Здесь стоял запах морозной хвои, с которым всегда связан погребальный обряд, и он, этот запах, живо напомнил Елке