b000002134

открытия подумал о Володьке: «А ведь молодец! А х, какой молодец!» Дочитав рукопись до конца, он в волнении заходил по саду. Он понимал, что великолепно написанная вторая глава была для Вол одьки как бы отдушиной, куда его душа, душа худож­ ника, устремлялась в милый ей мир житейских наблюдений и бытовых подробностей, без которых всякое повествование теряет аромат достоверности, и в то же время ясно видел, что эту главу все-таки надо убрать, потому что на фоне делового пропагандистского текста она выглядела нелепо и даже не­ скромно. Нежность к Володьке эдакой теплой мягкой волной так и заливала Николая Николаевича. Он растормошил Водого­ нова, спросил, куда мог уйти Володька, и, не получив вразуми­ тельного ответа, опять зашагал от сарая до ворот, думая не­ терпеливо: «Скорей бы уж он пришел, что ли! Н а д о ему сказать...» Володька пришел под вечер. Николай Николаевич, не з а ­ метив от волнения, что тот крепко пьян, раскатился к нему, схватил за руку и, встряхивая ее, горячо зашептал: — Володька, дорогой, это же здорово! Я читал... Но из книги ты убери эту беллетристику. Она там ни к чему. Ты из этой главы... — Не желаю! — крикнул Володька и, вырвав руку, стукнул кулаком по крышке врытого в землю стола.— Кто позволил читать? — Я позволил,— мрачно сказал из сарая Водогонов. — Не желаю! — опять крикнул Володька,— Где рукопись? Уничтожу к чертовой матери. Если я живу в твоих стенах, это не значит, что ты имеешь право лезть мне в душу, накладывать лапу... Обида до слезной спазмы в горле охватила Н иколая Ни­ колаевича; ему было жаль своего недавнего и теперь улету­ чившегося чувства нежности к Володьке, и, не сдержавшись, он тоже крикнул: — Замолчи, дурак! — Я дурак? — взревел Володька. Он бросился, пригнув голову, на Николая Николаевича, но тот ловко схватил его вокруг туловища, приподнял и при­ жал к себе. Володькино лицо до синевы налилось кровью. — Иван, бей его! — прохрипел он и закатил глаза. — Брось! — сказал Водогонов, выходя из сарая. Николай Николаевич бережно посадил Володьку на л а ­ вочку. „ Приемчики,— еле выговорил Володька. А силы нет. Попробуй Ивана положить. Не положишь. — Положу,— сказал Николай Николаевич,