b000002134

П уще неволи Есть что-то в первобытной охотничье-рыболовной страсти украшающее человеческую натуру, и потому люблю я встре­ чать на берегах и в поймах человека с ружьем или удоч­ кой. О поречных тропах можно написать целое лирическое ис­ следование. Они как бы отражают неугомонный, дотошный характер русского рыболова и охотника. Нашу рыбалку и охо­ ту у меня никак не поворачивается язык назвать спортом. Это где-то там, у Хемингуэев, спорт, а у нас что-то такое «пуще неволи» — иначе не назовешь. Встретишь в пойме мужичка, заросшего трехдневной щетиной, в рваной робе, со стареньким ружьишком или самодельной березовой удочкой — ну какой тут спорт! Спортсмен рисуется мне непременно в шортах, ке­ дах и с пластикатовым козырьком на лбу. И удочка у него — чудо химической промышленности — гнется в кольцо. Ловит он форель по лицензиям. Начало охоты застало меня в Бельковской пойме, под Ков­ ровом. Надо ли говорить, сколь трепетно ждали этот день охотники всего клязьминского побережья. Но, как и следовало ожидать, он горько разочаровал их. Пойма точно вымерла; лишь изредка пролетит какой-нибудь шальной дрозд, в кото­ рого тут же посыплются килограммы дроби истомившихся по выстрелу охотников. А помню я эту Бельковскую пойму, полную утья, бекасов, дупелей. И видно, что это уж горькое знамение нашего века — оскудение пойм и загрязнение рек. Так и стонет в ушах груст­ ная чеховская «Свирель»; «Летошный год мало дичи было, в этом году еще меньше, а лет через пять, почитай, ее вовсе не будет. Я так примечаю, что скоро не то что дичи, а никакой птицы не останется... И ры­ ба... Мне не веришь, спроси стариков; каждый тебе скажет, что рыба теперь совсем не та, что была. И в морях, и в озерах, и в реках рыбы из года в год все меньше и меньше...» Поет, поет свирель, а охотники, чтоб как-то разрядить ружья и душевное напряжение, накопившееся за дни ожида­ ний и приготовлений, палят по картузам, консервным банкам и бутылкам. Один хвастается: — Ударил по картузу в подкидку, три минуты потом свер­ ху черные хлопья падали. Возле лужи, заросшей осокой и ольшаником, сидят трое, приканчивают четвертую поллитровку. Рассказывают: — Утром выплыл из елха чирок, а ружья у нас в руках ходят. Стреляли все трое, не попали. Теперь ждем вечерней