b000002134

он обрадовался, когда увидел, что бабкина улица ничуть не изменилась. Разве лишь поприземистей казались дома, по­ ниже заборы, повытоптанней мурава вдоль них. Разросшие­ ся липы вздымали к небу мощные клубы сочной темной зе­ лени. Они недавно отцвели и еще сладко пахли цветочной прелью. Николай Николаевич повернул кольцо на калитке, клац ­ нувшее до того знакомо, что он вздрогнул. Как и в далекие времена его детства, неухоженный двор был заполнен лопу­ хами, крапивой, лебедой, узкая дорожка в их зарослях усы­ пана мелкой падалицей выродившихся яблонь. И запах здесь был тот же самый — грибной запах древесного гниения, вин­ ный запах брожения палых плодов, эстрагонный запах соч­ ных бурьянов... Ничто не воскрешает ощущение далеких дней с такой достоверностью и силой, как запахи, и Николай Ни­ колаевич, растроганный чуть не до слез, обнял дуплистый ствол старой китайки и крепко поцеловал его. Это было высшей точкой его умиленности. Повернувшись, чтобы ступить на крыльцо, он вдруг увидел перекинутый че­ рез перильца женский купальник, и эта, обычная в ином мес­ те, но несовместимая с обстановкой бабкиного сада вещь мгновенно перепутала в нем все прежние мысли и чувства. В самом деле, как могла она появиться здесь? Чья жизнь пе­ ресеклась сейчас с его? И что, хорошо это или плохо, если рядом с ним несколько дней будет жить молодая, красивая женщина? Он почему-то не со»мневался, что она молода и кра­ сива. Да и какому одинокому двадцативосьмилетнему мужчи­ не не блеснет в подобной ситуации такая надежда, несомнен­ ная, как уверенность! «Ну что ж,— решил Николай Николаевич,— пожалуй, это неплохо...» И в следующий момент уже думал о заманчивой возлмож- ности эдакого мимолетного туристского романа, который по молчаливому обоюдному согласию ни к чему не обязывает и благодаря этому оставляет воспоминания, не связанные ни с раскаянием, ни с угрызениями совести, ни с интеллигент­ ским самобичеванием. Дверь в дом оказалась незапертой. Ради приличия Нико­ лай Николаевич постучал в нее согнутым пальцем, вошел в темные сени, потом в маленькую прихожую, повесил там на гвоздик плащ и заглянул в комнату, — Кто тут есть?— негромко спросил он. Ему не ответили. Тогда он переступил порог и открыл еще одну дверь в комнатку, которую бабка всегда называла ма­ миной. Здесь было прохладно и сумеречно; единственное окно заслоняла ветка, усыпанная мелкими ж елтыми яблока­ ми, а на кровати лицом к стене спала женщина. Николай Ни