b000002134

Утром пили чай на серой льняной скатерти. Люська ушла в школу. Воронов поглядывал то на ходики с цветастым ци­ ферблатом, то на свои ручные часы. — Ну, вот и пора,— громко с неподдельной веселостью сказал он, отодвигая от себя стакан, тарелку, вилку. — Присядем на дорогу,— серьезно сказала Васена, хотя оба они и так сидели. Она положила руки на колени, выпрямилась и молча смотрела на пол. Наконец вышли. Утро было морозное — с инеем и тем острым блеском всего воздуха на солнце, кото­ рый предвещает бесснежную ясную осень. На дороге теперь хрупал ледок, и уже не пахло из леса листом и сыростью, а стоял повсюду колкий запах инея. Шли молча, и опять, как вчера, было тихо в лесу, но со­ всем по-другому— не глухо и ватно, а чутко к любому зву­ к у — и «хруп-хруп» под их ногами раздавалось далеко окрест. Когда вышли из леса, остановились. Воронов не хотел, чтобы Васена провожала его до села, потому что, кроме него, в машине на станцию ехали еще двое — бухгалтер колхоза и почтальон за почтой. — До свидания. Я напишу,— сказал Воронов. У Васены были холодные руки и губы, а щеки горели, она терлась лицом о его лицо, не целуя, и, чтобы отстранить ее, ему пришлось сделать усилие. Уходя, он представлял, как она возвращается одна по лес­ ной дороге — идет медленно, опустив голову, пряча зябнущие руки под шалью,— а кругом это острое сияние, эта хрупкая тишина...