b000002134

тимо отозвался старик.— Жила в нашем селе,— ткнул он ру­ кой в сторону длинного ряда крыш за откосом,— учительница Анна Афанасьевна. Собой невидненькая и уже седенькая на височках, а такая веселая да хохотливая. Бывало, в тугие-то годы после войны заваривает морковный чай и все: «Ха-ха-ха, вот ведь, Лукич, и чай-то у меня морковный и сахару-то нет, совсем угостить тебя нечем». И опять: «Ха-ха-ха». А между прочим, взяла из детского дома сиротку и пестовала ее, как родное дитя. Когда у нас Иван Потапыч полковник Набойко появился, эта самая сиротка уже девушкой была и в городе в медицинском училище училась. Чернявая, румяная — прямо яблочко анисовое, до чего хорошая девушка. Приезжала по воскресеньям домой. Идет вот так же осенью Иван Потапыч нашими задами, вышагивает, как журавль,— высокий был, голенастый,— а она навстречу ему. И несет целый пук всяких листиков. «Зачем несешь?» А та отвечает: «Для гербария...» Знаешь ты такое слово, перец? — неожиданно спросил старик парня. — Ну, ты не больно,— смутился тот.— Рассказывай знай. — Стой, расскажу. «А кто тебя этому учил?» — спраши­ вает Иван Потапыч. «А мы,— говорит,— этим с папой еще на Украине занимались, когда я маленькой была».— «А где твой папа?» — «Не знаю».— «А как тебя звать?» — «Катей».— «А маму?» — «Ту маму Верой звали, а эту А нной». Тут пол­ ковник Набойко даже на коленки перед ней встал: «Прости,— говорит,— что поверил я, будто ты погибла, Катюша, и не искал тебя. Ведь ты моя дочка...» — Ахти,— прошептала женщина и вытерла пальцами глаза. — Стой! — сказал старик.— После этого Иван Потапыч и учительница порешили, что дочку им не делить, поженились и поехали в Сибирь. — Зачем же в Сибирь-то? Нешто тут счастью тесно? — спросила женщина. — А туда Катюшу после учебы послали. Вот снялись они и поехали на новом месте огород городить. — И все врет,— заключил парень.— Ну разве так бывает в жизни, чтобы люди друг друга так просто на задах нашли? Нет, не могу я этого старика слушать. И он подвинулся еще дальше, на гребень откоса. — Ничего удивительного,— возразила женщина. — Чело­ век войной корежен, всякими бедами трачен, он должен свое счастье найти. Кому же еще, как не ему, найти свое счастье? — а то как же! — уверенно сказал старик. Вдали зашумел по лесам поезд. Он набежал на разъезд в железном грохоте, в шипенье пара, в мелькающем блеске стекол, отразивших низкое солнце. Пока девушки суматошно