b000002134

жать, но к нормальным занятым людям не подпускать ни под каким видом. — А ты старостью его не попрекай. Ты, может, к ней, к старости-то, еще чудней придешь,— перебила парня боль­ шая краснолицая женщина с бидонами и корзинами, з ав я з ан ­ ными тряпицами. — Врет уж больно,— вяло отозвался парень.— Я да я... Не уважаю. — Вру?! — изумился старик.— Я ж Лукич! Теперешний председатель кооперации рукава закатает, грудь распахнет, сапоги наденет и ну горланить. А грыба в магазинах — нет. Грыб, он сапог не боится. А Иван Потапыч полковник На- бойко... — Ну, уж так и полковник? — усмехнулся парень. — Полковник в отставке и при двенадцати орденах,— не сплоховал старик.— Он, значит, хоть рукавов не закатывал, а план по грыбам у него всегда в круглых процентах был. По­ тому что полковник Набойко понимал Лукича. Выпьем мы с ним второй литр. «Будешь,— спрашивает,— в этом сезоне варить?» Я только на старуху свою гляну: как, мол? А она у меня махонькая, сухонькая, как веничек, винцо тоже по­ пивает. Но силы семижильной — первеющая моя помощница. Она мне знак дает: соглашайся, дескать, чего уж там, выдю­ жим. По триста процентов выламывали мы с ней. Вот как! — Нет, ну совершенно не могу я этого старика слушать,— сказал парень и пересел повыше, на самый гребень от­ коса . — Слушай — не слушай, а уж таковские мы,— ухмыль­ нулся старик.— Не криво насажены. На разъезд пришел гармонист, а за ним — девушки в на­ рядных платьях, коротких носочках и туфлях на толстых каблуках. Ни на кого не обращая внимания, они встали в кру­ жок и ударили «елецкого». Потоптались немного, попели визг­ ливыми голосами, а потом вдруг гармонист вывел странную и неизвестную песню о том, как «на шикарном на третьем троллейбусе кондукторша Маша была», как полюбила она молодого инженера в очках, а он все время только и читал книгу и «в жизни билета не брал». Слова были самые прими­ тивные, но грустная, исполненная доброго сострадания к не­ счастной Маше мелодия необыкновенно соответствовала н а ­ строению этого осеннего дня, и казалось, что, слушая ее, лесу хорошо ронять свои блеклые листья, солнцу хорошо греть последним теплом своим землю, и небу хорошо сиять непороч­ ной чистотой своей в недосягаемой выси. — Все они, мужчины, такие,— вздохнула женщина с бидо­ нами и корзинами.— Им бы только свой интерес соблюсти. То он книжку читает, то он рыбу удит. Я ему говорю: «Хоть бы