b000002134

такие дровешки. День был воскресный, город, как мог, выво­ зил из лесу свои дрова, и Никонов с неприятным оживлением совести чувствовал себя при этих встречах каким-то аристо­ кратом. Упираясь колом в задок саней, он покрикивал: — Шевелись! Но уже видел, что опоздает. И вот фигурка выбралась на главную дорогу, выпрямилась, остановилась у обочины, до­ жидаясь, когда пройдет лошадь. То, что случилось вслед за этим, было неожиданным, поч­ ти невероятным, но все же случилось. Когда фигурка, одетая в коричневый, выгоревший до рыжины плащ поверх чего-то теплого и толстого, выпрямилась и повернулась к Никонову, слепо глядя встречь солнца, он узнал Налю. В тот год поредевшие десятые классы городских школ соединили в один. Никонов оказался среди новых, незнако­ мых ему людей, в незнакомой школе, перед незнакомыми учи­ телями, и на первых порах чувство возбуждающей новизны не покидало его. Преломляясь в этом чувстве, действитель­ ность казалась интересней, девушки — загадочней и красивей. Наля Неведова выделялась среди них особой — смуглой зе­ леноглазой красотой, стремительностью, и в то же время лов­ кой гибкостью всех движений, быстрой, захлебывающейся от избытка темперамента речью. Когда она смеялась, запроки­ дывая голову, у нее надувалось горло и под смуглой кожей на нем трепетала голубая жилка. После каких-то взглядов на уроках, после каких-то с виду незначительных разговоров на переменах Никонов подбросил Нале записку, назначая ей свидание в парке. Он помнил колкую сзежесть этого осеннего вечера, в который запах палого листа как-то истончался, ста­ новясь влекуще и томительно неуловимым. Сложное чувство будил этот запах. В нем соединялись и грустное ощущение осени, и острое наслаждение красотой черного, но в то же время совершенно прозрачного до самых небесных глубин воздуха, и жуть одиночества в этом парке, среди белых, точ­ но замороженных статуй. Казалось, совсем недавно сверкал и гремел здесь в последнее предвоенное лето карнавал — пе­ страя вьюга конфетти, перепутанный дождь серпантина. На Никонове была полумаска с белыми навыкате гла зами и клуб­ ничным носом, несколько перышек зеленого лука в петлице. В беззаботно-дурашливом настроении он подходил к томив­ шимся в своих киосках продавщицам и спрашивал: «Квас есть?» — «Нет».— «А квас?» Теперь же тишина, тьма, холод, сухое, мертвое шуршание листьев под ногами... Каким-то радужным, мимолетно пригрезившимся сном казалась Нико­ нову вся эта жизнь. В ней хорошенькая девушка Наля непре­ менно пришла бы на свидание, но теперь, он был уверен, не