b000002134

вольный бор. Путь был не близкий. В мимоезжей деревне за лошадью, заходясь в исступленном лае, увязались собаки — все, как одна, рыжие, с белой косматой грудью, лиловой от напряжения глоткой и белесыми глазами; потом дорога ухо­ дила то в темные заснеженные ельники, то в сквозные сире- невенькие березняки, то выбивалась на светлую порубку с пеньками под круглыми шапками, то опять скрывалась в лесах — все более плотных, немых, диких... Летом Никонов сам напилил здесь с корня пять кубомет- ров дров. Теперь он только показал леснику уже истершуюся в тряпочку квитанцию, и тот — косоглазый, с заведенными вверх к переносице зрачками парень в лисьем треухе, в пид­ жаке, надетом на нижнюю рубаху,— вывел на ней «два ком» и расписался. — Накинул,— уверенно, но весело, не желая портить себе настроение из-за нескольких поленьев, которые он все равно прихватит в следующий раз, сказал Никонов. — В аккурат,— возразил парень, но все же, оглядев пону­ рую с закуржавевшими боками лошаденку, взял из рук Нико­ нова квитанцию и переправил два кубометра на полтора.— Я тебя помню,— дружелюбно сказал он.— Ты охотник, у тебя гончар хороший был. Цел? — Куда там!— махнул Никонов рукой.— Продал. В армию иду. И поднял в подтверждение своих слов шапку. На делянке он промял к ближайшей поленнице тропку, снял полушубок и, легко вскидывая на плечо метровые бере­ зовые кругляши, нагрузил и увязал воз. Теперь он шел за санями, свободно кинув на дрова вожжи, подпирая на взгор­ ках воз колом, и вскоре из-под шапки у него потекли струй­ ки пота. Тяжела была еще не наезженная дорога, сухой, сыпу­ чий, как песок, снег. Собаки в деревне, видя в руках Никонова кол, лаяли теперь издали. За деревней Никонов остановил лошадь, присел на дрова и вынул из кармана круто посолен­ ный ломоть хлеба и луковицу. Вкусен был этот холодный хлеб; какое-то особое удовольствие было в медленном его пережевывании среди этой морозной тишины, в хрусте луко­ вицы, в том, что за едой можно было, прищурив глаза, смот­ реть сквозь пар своего дыхания на далекие увалы полей и перелесков, на искристое в тонкой изморози небо, на серые хлопья вороньей стаи над деревней, на маленькую фигурку с дровешками, косо бредущую в постромках по боковой до­ роге. Никонов доел хлеб, кинул в рот с ладони крошки и ше­ вельнул вожжами. Он хотел проехать стык дорог раньше, чем к нему выберется та фигурка с дровешками, и подгонял лошаденку, едва поспевая за ней. Он обогнал уже не одни