b000002134

как разжечь сырые д р о в а В далеком прошлом есть у Никонова один счастливый день, который он вспоминает особенно часто. Утром Никонов должен был ехать в лес за дровами. Он проснулся в том ясном состоянии духа, когда нагревшиеся за ночь на печи валенки, старый охотничий полушубочек, вче­ рашние щи из квашеной капусты, скрип под ногами промерз­ ших досок в сенях — все такая радость, что хочется идти, на­ певая и чуть подпрыгивая. По зимнему времени было даже еще и не утро. Напряжен ­ но горя всеми своими звездами, широко распластался в небе Орион, чуткая к малейшему звуку тишина наполняла город, и совсем еще по-ночному был палящ и сух морозный воздух. И только дымки над печными трубами да узкая щелочкз света в каком-нибудь небрежно замаскированном окне ука­ зывали на то, что люди уже проснулись и собираются на работу. Пошевеливая плечами, чтобы чувствовать приятную тесно­ ту полушубка, Никонов шагал по улицам. Под шапкой у него было непривычно просторно и холодно. Он был уже призван в армию, пострижен под машинку и, хотя продолжал посе­ щать уроки в школе, со дня на день ждал отправки... куда? На фронт? В училище? То время с мгновенной быстротой волшебника творило из школят, куривших по уборным в ру­ кава, солдат, чья жизнь простиралась в будущее всего-то, быть .может, на несколько дней. Шла вторая военная зима, Никонов сам всего лишь через три месяца после того дня был ранен и едва остался в живых, а пока он разлмашисто шагал по хрупкому снегу и еще как-то особо, с вывертом, ставил ногу, чтобы снег взвизгивал под подошвой на всю улицу; «хррыпуии...» В небе чуть побледнело, когда он пришел к больничной конюшне, ударил в дверь, обитую драной мешковиной, крик­ нул на кашель и кряхтение за дверью;