b000002134

А утром я проснулся, и первое, что услышал: «Погода пе­ ревернулась». Не понял даже сначала, приснилось мне это или наяву было — стоит надо мной старичок, лучится из ко­ роткой седой бороды улыбкой и говорит: — Везучие вы, охотнички. Погода перевернулась. Светло было в горнице, солнечно и ярко. Старичок ока з ал ­ ся нашим хозяином. Он уже сходил куда-то и теперь весь румянился от свежего утренника, который еще сверкал за окном тонким инеем на крышах изб, на скате бревен посреди улицы, на перепончатом льду мелких лужиц. Празднично кричали по деревне петухи. Мы одевались и завтракали быст­ ро, словно боялись опоздать куда-то, но когда вышли на крыльцо, то долго не двигались с места, подставляя солнцу ладони и лица, соскучившиеся по его теплу. Воздух был сух и колко холоден, но солнце, уже набравшее силу, грело напо­ ристо, стойко, и это утреннее борение тепла и мороза обеща­ ло ясный, бодрый день. — Куда пойдем? — спросил мой товарищ. — Все равно,— ответил я. Мы пошли по обсохшей обочине дороги за изволок, где отчетливо постукивал трактор; там собралось много народу посмотреть, не вязнет ли он в оттаявшей зыби, и все были возбуждены, веселы, потому что трактор легко бегал по полю, а солнце так и валило на землю потоки тепла. Мы поддались общему настроению, хохотали, поталкивали плечами визжав ­ ших девчат, солидно судили с колхозниками о севе и без оби­ ды принимали извечные шутки по адресу горемык-охотников. Трактор вдруг умолк. И тогда же стало слышно, как над полем льется первый жаворонок, чистый колокольчик весен­ них небес. — Жаворонок — к теплу, зяблик — к стуже,— умиротво­ ренно вздохнул кто-то, и все долго вслушивались в трепет­ ный звон сверху, пока опять не захлопал трактор, пустив над пашней голубоватый дымок. Мы ушли очень далеко в тот день по лесистым, не захва­ ченным полой водой буграм, приглядывая места для тяги. — Помнишь,— сказал мой товарищ, когда мы лежали, отдыхая, на солнечной стороне бугра, плотно устланной па­ лым дубовым листом,— помнишь, как давным-давно, еще до войны, мы пришли с одним ружьем в весенний лес, увязли в мокром снегу, а потом вот так же сидели на бугре против солнца, сушили сапоги и ели черный хлеб с луком? — Д а ,— ответил я,— а ты помнишь упавший вяз, который еще несколько лет сопротивлялся смерти и каждую весну выбрасывал мелкие розовые листочки? Он лег на землю сво­ ей развилкой, и нам было так удобно сидеть на ней друг против друга! Помнишь?