b000002134

Пока жена делала покупки, кузнец по обычаю выпил в закусочной кружку пива. Здесь у него нашлось много зна­ комых, рабочих с завода. Одного — усатенького, юркого, норовившего пролезть к буфетной стойке без очереди — он хлопнул по плечу и спросил: — Ну, как теперь живешь-можешь, Иван Власыч? На что тот, хитренько посмеиваясь одними глазами, от­ ветил: — Нет, я теперь уж не Иван Власыч, а «тыбы». Как вы­ шел на пенсию, только и слышу дома: «Ты бы сходил на ба­ зар», «ты бы принес дров», «ты бы вылил помои»... — А «ты бы выпил кружечку» небось не говорят? — под общий смех всей очереди спросил кузнец. С базара он нес тяжелую корзину, а жена шла по другую руку и держала его за локоть. Недалеко от дома им встретилась и надменно поклонилась «каменная красавица» Люська Набойкова — толстая блон­ динка с белым неподвижным лицом. Она никогда не улыба­ лась, чтобы уберечь лицо от морщин, и за это на улице ее прозвали «каменной красавицей». — Ишь ты! — сказала жена кузнецу.— Так и ведешь за ней блудливым глазом. — Ну, полно, мать! — засмеялся кузнец, обнимая свобод­ ной рукой жену за плечи,— Мне бабу нужно, как ты, резвую, чтобы платье на ней шуршало, когда она по квартире бегает. И, зная, что это говорится не в пустое утешение, а воисти­ ну, она, вся такая ладненькая, крепенькая и ловкая, расцве­ ла от его грубоватой ласки. Дома в ожидании з автрака кузнец возился с младшим сыном, которого звали редким теперь именем Аксен. — И ты его видел? — спрашивал мальчик. — Ну конечно! Доктор отхв а тил его блестящим ножичком и бросил в таз, а потом его закопали в госпитальном дворе» у помойки. — Бррр...— сказал мальчик. Он сидел у отца на животе и осторожно держал его боль­ шую темную руку с выпуклыми венами и несмываемой грязью в складках кожи. Мальчика давно занимала эта история с ру­ кой, которую сначала ранили на войне, потом долго лечили в госпитале и все-таки отрезали ей палец. Он был вот здесь, на этом самом месте, шевелился, сгибался, сжимался вместе со всеми в кулак, и мальчик, силясь вообразить продолжение маленького гладкого бугорка, все настойчивей донимал куз­ неца вопросами. — А он был такой же, как этот? — Точно такой же. — Тебе его жалко?