b000002134

— Что ж поделаешь, если я люблю ее,— беспомощно пробормотал Владимир андреевич. Мы .долго говорили еще и про народ, и про родину, и я все колесил вокруг да около, не решаясь сказать Владимиру андреевичу, что моя дочь вовсе и не любит его, как ему, мо­ жет быть, кажется, что любит она того, в красных носках, что до сих пор звонит ему по телефону, встречается с ним в Моск­ ве и потом шепчется об этом со своей матерью. Наверно, надо было так и сказать Владимиру андреевичу, но сознание того, что передавать случайно подслушанный разговор подло, удер­ живало меня, и я не сказал. И вот теперь, сидя в шезлонге, я смотрю, как Инга и В л а ­ димир андреевич играют в теннис. Оба молодые, стройные, ловкие, они бегают по площадке, и, глядя на них, я думаю, какая была бы это замечательная пара, если бы... Ах, если бы! — Володенька,— говорю я, когда разгоряченный и улы­ бающийся, он подходит ко мне,— я скоро умру. Если у вас будут дети, не отдавайте их под начало этих баб. Он вертит в руках ракетку, и улыбка его становится сму­ щенной, беспомощной, а у меня появляются на глазах слезы.