b000002134

— Баба-то ведь какая! — с тоской сказал еще не опомнив­ шийся Герасим.— Так бы ручейком и побежал ей под-ноги.*. — Вот-вот,— усмехнулся Матвей,— в самый раз. А мне она, всё равно что червяк — взял бы да и растоптал, не з а ­ метил. ! — Это почему же, червонный мой? — прищурился на него Сергиян. — Д а уж так она себя показала передо мной. — Это как же, значит? — Скажу. — Ну-кась. — Сказ короткий. Обещала ждать, а приезжаю из ар ­ мии— она за вдовца вышла, старика пятидесяти пяти годов. Чем же, спрашиваю, он тебя взял? Д а показал, говорит, книжку на сорок семь тысяч, обещал на меня перевести, я и пошла... — А он, значит, возьми да и прижми денежку-то? — с ин­ тересом спросил Сергиян. — Нет, дело у них без обману сладилось. — Не дура баба! — опять перебил Сергиян.— Денежки, значит, хап — и обратно к милому дружку... Он, а за ним и Герасим громко загоготали, уже без преж ­ него волнения поглядев вслед удалявшейся женщине, которая все еще пестрела своим сарафаном на ровном пойменном лугу. — Можно бы и простить,— сказал сквозь смех Герасим, Матвей тряхнул головой. — Никак нельзя. Все у меня к ней перегорело, дотла. Ходит она ко мне, инда вот сбежал я, винится, говорит, жить с тем не могу, а во мне вот хоть бы какая-нибудь струночка дрогнула — ни. Все мертво, как в сухой глине. — З а сорок-то семь тысяч можно простить,— не слушая его, ответил Сергиян Герасиму. — Дались вам эти тысячи, — с презрением сказал Матвей.— Я ей советовал — отдай, говорю, деньги назад и уходи на все четыре стороны, коль невмоготу стало. Не одю- жит. Уйти — уйдет, а деньги не отдаст, не превозможет свою подлую натуру. — Зря ты, парень, артачишься,— серьезно, по-отечески сказал Сергиян.— Сорок семь тысяч да еще такая баба в при­ дачу! — Да-а , кусок...— мечтательно протянул Герасим. Матвей глядел куда-то поверх их голов, туда, где кипели под ветром занимавшиеся листвой кусты, и тихо, задумчиво сказал: — Расплююсь я с вами. Поставим мост — и расплююсь... Начисто! Никак я не могу этой самой жадности выносить.