b000002134

ли ракету. Они долго смотрели на нее, но звезда продолжала гореть, неся над полем и лесом свой прекрасный свет, и посте­ пенно какое-то странное чувство овладело ими обоими. Они вдруг шепотом заговорили о том, что хорошо бы получить выгодный подряд, сколотить побольше денег, сунуть их своим бабам, а са.мим пуститься по вольному свету с одним топором и отвесом. И вот опять словно взошла перед ними эта звезда. Сергиян только вздохнул, а Герасим, как и тогда, торопливым шепотом повторял: — Ах, папаша, да что ж это такое! Что ж это такое, а? И тем более непонятно было плотникам, почему .Матвей гонит от себя эту женщину. — Матюша,— каким-то раненым голосо.м говорила она,— возьми меня к себе. — Д а уйди ты,— опять сказал Матвей.— Слезы мне твои, все равно что вода. — Деревянный ты... — Задеревенел, это точно. — Скажи, что возьмешь... — Никаких таких слов не будет, ступай. — Не уйду я. — Надоест — уйдешь. Матвей повернулся к ней спиной, выдернул из бревна то­ пор и мелкими плотницкими ударами погнал вдоль него длин­ ную щепу. Трудно было поверить, что человек может плакать такими обильными слезами. Женщина закрыла лицо руками, и слезы текли у нее между пальцами до самых локтей. Сгорбившись, она пошла прочь, спотыкаясь и семеня, когда особенно силь­ ный порыв ветра толкал ее в спину. — Ну и зверь ты, Матюшка,— сказал Герасим, дрожащи ­ ми руками доставая из мятой пачки папиросу.— Истый зве­ рина хичный, только и слов. — Нешто можно так с живой-то душой? — укоризненно вздохнул Сергиян. М а твей не ответил. Он, как и всегда, работал ловко, сноровисто, и его невозмутимость вконец разозлила плотни­ ков. — А вот тюкнуть его обушком разок-другой, он, глядишь, и отмякнет,— вспылил Герасим, враждебно глядя на Матвее­ вы лопатки, плитами ходившие под гимнастеркой. — Авось отмякнет,— поддакнул Сергиян.— Никак я этого не понимаю, чтобы, значит, человека от себя гнать, как со­ баку. — Д а что вы раскаркались? — выпрямился Матвей.— Знать не знаете, что между нами вышло, а беретесь судить- рядить,