b000002134

листья, кидал на суровые ели, точно н аграждая их золотыми медалями за стойкость перед будущими холодами. Слышал, как в августе пел соловей. Может быть, и какая- нибудь черемуха цвела для него во второй раз? Бывает ведь и так. Ветхие старцы из окрестных деревень говорили, что они не упомнят, когда еще стояла, в июне такая гнусная погода, а в августе, у самого сентября, было так благодатно. Особенно горячился по этому поводу дед Севастьян Под- корытин. Он был старик научный и очень напирал на циклоны, и атомные взрывы. Радио играло в его жизни огромную роль. Он был неграмотен, глух, и только мощные радионаушники, которые он всегда волочил за собой на длиннющем проводе, связывали его с большими событиями мира. . На озере и всю дорогу в машине Ваня страшно матерился, а если ему выговаривали за это, отвечал самодовольно: . — Что? Не нравится крепкое слово? Когда же проезжали по бревенчатому мосточку, вдруг сказал: — . Как на ксилофоне проиграли. Вот это-то, пожалуй, и было единственное крепкое слово за весь день. Егерь Фигуровский посадил у себя яблоневый сад. Созида­ тельная миссия собственника на этом и кончилась бы, хотя никто не молвил бы о нем худого слова — ведь как-никак, а он украсил крохотную часть земли. Но Фигуровский привез с а ­ женцев еще и соседу. Д а так с тех пор и возит из совхоза еже­ годно по тысяче саженцев. И маленький поселок над Клязьмой шумит яблоневылми садами истинного украшателя земли. Любуюсь августовским небом и думаю: для метеора, быть может, тысячи лет мчавшегося холодной глыбой через мрак Вселенной, встреча с Землей губительна. Но как ярко вспых­ нет он напоследок в ее атмосфере, и не стоит ли этот миг воз­ горания тысяч лет скитаний во мраке! Я пишу — это значит я роняю свои листья. Но пока я кор­ нями в земле, бояться нечего: мой сад опять зазеленеет.