b000002134

маленькой артельке, держался неуверенно, скованно, да и вообще был, по мнению плотников, застенчив, уступчив и прост. Когда рядились на починку моста, он легко согласил­ ся на третью долю, хотя было ясно, что семидесятилетний Сергиян — уже не р а ботник. — Одно слово — Матюха заречный, шилом щи хлебает,— насмешничал потом Герасим наедине с отцом. Матвей был из дальней, заречной деревни, и так уж велось исстари, что бойкие, ходовые подгородние считали застенчи­ вых, домоседных заречных простаками и шляпами. Женщина между тем подошла совсем близко. Блеск играв­ шей на солнце реки бил ей в глаза; она заслонила их рукой, и Матвей вдруг узнал ее по этому движению. — Матюша,— сказала она громко с каким-то отчаянием.—■ Вот я и нашла тебя. Сергиян опять хлопнул себя по ляжкам. — Ба! Знакомые встретились! — З а зр я ,— тяжело сказал Матвей.— Ты лучше уйди. Они стояли друг против друга на самом взлобке берега, и ветер, ударяя Матвею в спину, рвал на нем гимнастерку, светлый короткий чуб, а на женщине плотно лепил к телу са­ рафан. Ничего не понимая, Сергиян и Герасим смотрели на них. У этих двух людей, родных по крови, общих по ремеслу, по образу жизни, по хозяйству, было одно понятие и о жен ­ щине. Они при пьяном случае поколачивали своих жен, редко называли их по именам — просто «бабы»,— утаивали от них часть заработка, оставляя им тяжелый и грязный уход за скотиной и вообще о всех женщинах думали и отзывались только нечисто и грубо. Но даже они смотрели теперь на эту женщину с восхищением и какой-то растерянностью. — Вот те и Матюха,— тихо сказал Герасим. А Сергиян, видимо, тронутый внезапной грустью, с которой и не только на глубоких стариков набегают воспоминания о молодости, вздохнул и тоже сказал; — Жизнь в деревне легкая пошла; ишь какие бабы выгу­ ливаются. Р ан ьше-то такая на работе сразу свянет, а эта — на ж поди! Ж е нщина была красива заметной, броской красотой, на ко­ торую нельзя не обратить внимание, как на яркий свет. Она сама заставляла смотреть на нее, мучила, как жажд а , бере­ дила в душе что-то стихийное, звавшее жить безрассудно, вольно, очертя голову. — Эх, папаша, видели? — торопливо спросил Герасим. Когда-то, давным-давно, в сырую теплую ночь апреля, выйдя из лесу, они увидели низко над горизонтом большую лучистую звезду. Она разливала в воздухе прозрачный голу­ бой свет, и Сергиян сказал, что это солдаты на учении пусти