b000002134

Огромное озеро, похожее на все местные лесные озера, чистое, обрамленное соснами, плескалось у самого поселка. Дул утренний ветер, наволакивая серые, ненастные облака. Мы закинули удочки. Ловить было неинтересно: поплавок пры­ гал па волнах, с воды наносило холодный туман, липнувший к лицу, как мокрая паутина. — Мне тоже не спится,— сказал лесоруб после долгого молчания.— Все думаю, какой у меня зять будет. — Ну, что тебе о зяте думать? Дочь найдет, — сказал я. — Оттого и думаю, что уже нашла. Сегодня в деревню пойду, на свадьбу. Бабы там одни; наверно, окрутил их зять. — Может, и не окрутил. Не торопись обижать человека. — И то правда,— засмеялся лесоруб.— Давно дома не был, вот и кажется, что там поруха да разор. А ты почему не спишь? — Тоже давно дома не был. — Да... Вот так и живем,— задумчиво сказал лесоруб.— Пойдем-ка завтракать. У меня вчерашняя уха есть. И, объединенные в душе общей тоской по дому, мы пошли прочь от серого ветреного озера. Днем попутная машина увезла меня дальше, в глубь лесов. В кузове набралось еще человек десять коммунистов, ехав ­ ших на общее партийное собрание лесокомбината. Никогда я не переносил такой жестокой тряски под мелкий дождичек, как на дорогах лухских лесов. Машина виляла между сосна­ ми, прыгала на ухабах; по головам нас хлестали мокрые ветви, и мы, держась друг за друга, всей массой валились на борта, на кабину, на дно кузова. Наконец парторг постучал по крыше кабины. Машина, взвизгнув тормозами, стала как вкопанная, нас кинуло на ка­ бину, а на подножке во весь рост выпрямился шофер, строй­ ный, тонколицый, в берете набекрень, гроза поселковых дев ­ чат, и невинно спросил: — В чем дело? — За третьим рейсом, что ли, спешишь, Никита? Никита чуть улыбнулся, оглядел нас и сказал: — За фиалками. л и с т о п а д С рекой, лесом, полем нужно быть один на один. Тогда это творческий союз, а не пикник или прогулка. На фоне темного ельника стояла одна-единственная берез­ ка — вся желтая и сквозная, и ветер уже рвал с нее первые.