b000002134

Людмила Петровна поднялась. Она еще молчала, но фельдшер вдруг почувствовал, что она ответит отказом. Он и сам не мог сказать, откуда взялась у него т акая уверен­ ность, но уже наверняка знал, что будет именно так. Почему с первой же встречи вообразил он, что она нуждается в ж а ­ лости, что обездолена чем-то и несчастна? Почему? Перед ним стояла совсем не та Людмила Петровна, какою он привык считать ее. Тонкая, с высокой грудью, с тугой глянцевитой косой, она прямо смотрела ему в глаза, и по особому взмаху ресниц — медленно и сдержанно страстному — в ней угадыва­ лась женщина в лучшей своей поре. : ; ; — Ох, Матвей Ильич,— грустно и ласково ск а з ал а она,— не по сделке семья строится. А вы мне сделку предлагаете. Мы ведь не сапоги, а люди. Люди! ' — Вот и надо по-людски рассуждать,— сердясь на сёбя, сказал фельдшер.— Время-то старит и меня и вас. Чего ждать? — Я знаю, чего. И буду ждать, сколько придется, хоть несчастной, хоть безответной, хоть короткой любви... .А. вы-то мне милостыню подать хотели. «Стыдно, стыдно»,— подумал фельдшер. — Я уважаю вас, Людмила Петровна,— глухо сказал он. И вышел, задев плечом за косяк. - I 6 В эти ночи полоска зари не гасла на горизонте, сообщая небу тусклое зеленоватое сияние, в котором звезды казались какими-то жидкими, точно льющимися. Фельдшер медленно шел к своей избе. Он уже не чувство­ вал прежнего стыда и думал не о Людмиле Петровне. Тяж е ­ лое, как глиняный ком, сознание, что он обокрал себя, вытра­ вил из своей жизни радость, придавило, ссутулило его, и ду ­ мал он сейчас о себе, о том, чего уже не вернуть никакой ценой и никаким чудом. Людмила Петровна жд ал а любви и смело пошла бы навстречу ей, а он свою любовь обежал стороной, как лесной тать людское жилье. Было это давным-давно, когда на сельской колокольне ви­ сели колокола, когда крестьяне объединялись в коммуну и единственный трактор марки «фордзон» был у кулака Проньки Лысого. В те времена скончалась в одночасье вдова Ульяна. Муж ее погиб на гражданской войне, а сама она умер­ ла, подпирая колом увязший в грязи воз сена. До той поры красивая и своевольная дочь ее Наталья слы­ л а у сельских парней недотрогой, но в горе легко ответила на ласку одного, потом, обманутая им, доверчиво метнулась ко второму, а там, обозленная, подавленная и еще более одино-