b000002134

— При бомбежке, в детстве. Но к концу пути она освоилась, стала смело зыркать на всех своими глазищами и все расспрашивала председателя о колхозе, о парниках, о библиотеке и даже спросила, есть ли в клубе рояль. «На черта ей рояль?» — думал фельдшер, с любопытством вглядываясь в ее прозрачное, маленькое, как у белки, лицо. Потом он узнал, что она отлично играет на этом инстру­ менте. Рояля в клубе не было, но он был в школе, и Людмила Петровна часто играла там по вечерам, когда кончались з ан я ­ тия. Ее слушали и дети, и учителя, и уборщицы. Приходил слушать и фельдшер. А потом долго не мог уснуть, слонялся в лунную ночь туда-сюда под окнами своей избы и скрипел на морозе валенками. Людмила Петровна легко и быстро прижилась в селе; председатель выделил ей с конного двора лошадь, которую она назвала Сиренью, и целыми днями тряслась в легкой Пле­ тушке по огуречным полям, протяжно покрикивая: — О-о-о! О-о-о, Сирень! И казалось, что она живет здесь давным-давно, всех знает, и ее тоже знают все от мала до велика. Как-то в серенький, влажный денек нынешнего лета Люд ­ мила Петровна догнала Сорокина на дороге и посадила к себе в плетушку. Она была в косынке, завязанной на затылке, в клетчатой мужской рубашке с засученными рукавами, з а ­ горелая, веселая и особенно задорно кричала: — О-о-о, Сирень! Когда проезжали мимо сквозного лесочка, Сорокин заме­ тил в мокрой траве шляпку белого гриба. Они выскочили из плетушки и вдруг увидели у себя под ногами десятков семь- восемь ядреных крутобоких грибов. А Сирень тем временем, взяв сразу с места легкой трусцой, пустилась по дороге. — В конюшню отправилась,— спокойно сказала Людмила Петровна, очевидно привыкшая к таким вероломным выход­ кам своей кобылки. Собрав грибы в плащ Сорокина, они двинулись к селу пе­ шим ходом. Шли мимо нежно голубеющего льняного поля, и Людмила Петровна задумчиво говорила: — Случилось, Сирень бросила меня вот так же километ­ ров за десять от села. И шла я пешком целый день, злая, уста­ лая. Думаю, уеду отсюда, уеду... Потом села на копну клевера поплакать и уснула. А проснулась уже вечером. Знаете, бы­ вает такое короткое-короткое время летних сумерек, когда солнце уже зашло, но небо без единой звезды еще прозрачно и светло, Гляжу вокруг и сама не знаю, почему в душе у меня словно белые цветы распускаются. Думаю, ничего радостного в тот день не было — моталась по бригадам, ругалась с пред