b000002134

пружинистую овражную тропу, прошел, распугивая желтень­ ких лягушек, к ручью и, увидев воду, вспомнил, что пить ему хотелось еще во сне. «Да, да, хотелось пить...» — соображал он, морща лоб, и вдруг облегченно, радостно вздохнул, сразу припомнив весь сон. 3 Снилось Сорокину, что шел он какими-то деревнями с се­ рыми избами, с ивовыми плетнями, от которых тянуло жаркой, сухой горечью, шел по растрескавшейся земле без травы и все искал, где бы утолить мучительную, до боли иссушившую рот жажду. Потом он очутился в просторных сенях какого-то дома, и высокая девушка, в длинной, по самые икры юбке вы­ несла ему арбуз. «Постой, не ешь,— сказала появившаяся от­ куда-то старуха.— Ведь мы староверы». И тогда девушка ста­ ла сыпать ему на голову из большой деревянной плошки пшеницу, «А теперь сядь за стол, скрести ноги и ешь»,— опять сказала старуха. И он жадно ел холодный арбуз кусок з а ку­ ском, пока девушка вдруг не обвила его шею руками и не ста­ ла долго-долго целовать в губы прохладными твердыми губа­ ми. И была это уже не просто девушка, а агроном Людмила Петровна... Та самая Людмила Петровна, которую звали огу­ речным агрономом, потому что в колхозе был еще один агро­ ном — полевод. «Ерунда, ерунда,— думал теперь фельдшер.— Какие-то староверы, пшеница... И все это от проклятой жары, от того, что надышался сеном...» Он давно уже решил жениться на Людмиле Петровне, но полагал, что эта женитьба произойдет без всяких душевных смут, по доброму и разумному согласию, и теперь был немножко обескуражен тем, что ему могло причудиться т а ­ к о е— ведь давньм -давно минуло время, когда, по его собст­ венному выражению, он «ржал весной на сирень и хныкал осенью над опавшими листочками». «А в стога, должно быть, того... понагребли багульника из болота, неряхи. Надышался. Ишь, какие туманы-то плавают в голове»,— думал фельдшер. И, словно пытаясь смыть глупую, смущенную улыбку, усердно мочил лицо и голову ручейной водой. 4 Он и дальше шел все с теми же туманами в голове. Полуденное оцепенение разливалось над лугами; с далеко­ го гречишного поля вялый ветерок доносил запах меда; ястреб,