b000002134

2 Вместе с женой избу фельдшера покинул привычный з а ­ пах парного молока, печеного хлеба, анисовых яблок, и сразу появилось много лишних вещей, которым фельдшер не мог найти применения, и дел, которые при жене, казалось, дела­ лись сами собой. Д а и вся его жизнь, на взгляд односельчан, пошла как-то набекрень. Он почти безвозмездно, за литр мо­ лока в день, отдал свою корову на колхозную ферму, перере­ зал всех кур, продал овец и на вырученные деньги купил ра­ диоприемник, и в пыльной, запахшей мышами избе его стала играть тихая, красивая музыка. — Напрасно ты, Матвей Ильич, хозяйство рушишь,— пенял ему в дружеской беседе Килограммыч.— А надо тебе, голуб­ чик, погодя приличное время, опять жениться, потому что без женщины любой дом — сарай, да и сам запсеешь. — А я и женюсь, не спеши,— спокойно возразил ему на это фельдшер,— Ведь я не парень с гармонью. В пятьдесят-то не скоро женишься. Ну, а хозяйство — им я сейчас заниматься не могу. Я двадцать семь лет с женой каждый день только о хозяйстве и говорил, облызло оно сверх всякой меры. С тех пор прошло два года; Сорокин не «запсел», как пред­ рекал ему Килограммыч, а наоборот — помолодцевел: под­ стриг усы, купил соломенную шляпу и стал ходить на вызовы пешком, говоря, что это полезно для здоровья. Как-то шел он из дальней деревни от роженицы, прилег под стогом и нечаянно заснул, сморенный жарой и уста­ лостью. Когда солнце, обойдя вокруг стога, осветило и при­ пекло спящего фельдшера, он заметался, тихо вскрикнул и; сел, озираясь по сторонам. Звенящая сушь стояла над лугами. Воздух плавился, плыл, и казалось, что земля источает какое-то мглистое испарение, поволакивая дальний горизонт сиреневой дымкой. «Жара, жара...— думал фельдшер, нащупывая рукой шляпу.— А что же мне снилось такое? Ах, боже ты мой, хоро­ шее что-то и странное, а припомнить не могу». Он отыскал наконец в сене шляпу и поднялся на ноги. «Что же мне все-таки снилось?» — напрягал он свою память, шагая по дороге и рассеянно следя за полетом ястреба в белесом небе; Сон, оставивший по себе какое-то странное, томящее ощу­ щение не до конца испитого блаженства, словно таял, раство­ рялся в текущем по горизонту воздухе, но, чем туманней и расплывчивей становился, тем сильней хотелось фельдше­ ру вспомнить его. Когда дорога ушла в сыроватую погребную прохладу ов­ рага, фельдшер почувствовал, что хочет пить. Он свернул на