b000002134

Одно из чудес Лухского полесья — озеро Кщара. Если ве­ рить карте, к нему ведет единственная дорога. На самом же деле весь лес был изрезан машинными дорогами, проторенны­ ми тяжелыми лесовозами; дороги эти разной свежести пересе­ кались, кружили, разветвлялись, и, хотя еще раньше знатоки уверяли меня, что «там кругом указки», никаких указок я не встретил и вскоре обнаружил, что сбился. Следы человека встречались повсюду; отпечатки шин кое-где были совсем све­ жими; вчерашний дождь не смыл следы босых ног на песке; то справа, то слева слышался далекий гул автомобильного мотора; стояли целые леса сосен со стрелообразными надреза­ ми, из которых в железные стаканчики капала тягучая живи­ ца, — но самого человека не было, и я не мог ни у кого спросить дорогу. Лишь под вечер совсем неожиданно сквозь сосны блеснуло мне отраженным светом зари лесное озеро. Чистое, без еди­ ной травинки, оно, как в чаще, лежало в сухих песчаных бере­ гах и было наискось перечеркнуто резкой границей света и тени. Светлая полоса быстро сужалась, за ней, бороздя багряно-лимонную воду, спешили две уточки, но тень догнала их и накрыла, как ястреб крылом. Озеро померкло. Надо мной предвестницей ночи метнулась летучая мышь. На дальнем бе­ регу верхушки сосен еще золотились в лучах солнца, но вокруг меня весь берег с его старыми костерищами, рогатками, осто­ вом шалаша и полусгнившей землянкой уже погрузился в на­ стороженную полутьму и походил сейчас на древнее станови­ ще, покинутое в предчувствии беды племенем, услыхавшим недобрый гул под землей. Меня предупреждали, что в этих местах недавно провалились три гектара векового леса. Теперь это предостережение довершало иллюзию покинутого станови­ ща, и все вместе было так прекрасно, значительно и жутко, словно я стоял подобно героям фантастической «Плутонии» на пороге детства человечества. Заночевать я решил в развалинах землянки, где хранилась бочка с живицей. Песок на полу был мягок, но не прогрет солнцем, и, проснувшись среди ночи от холода, я вышел из землянки. Глубокая, мертвая, затягивающая, как омут, стояла тиши­ на. Одиночество, которым я так наслаждался весь день, точно мохнатая лапа, вдруг стиснуло мне сердце и неодолимо по­ влекло к ж илью, к огню, к л юдям. «Да полно, есть ли тут жив человек!» — пробовал я разум­ ным доводом унять бессознательный порыв к бегству. И не выдержал, пошел наугад вокруг озера, боясь, что круг