b000002134

но кошечка-чистюля, пробиралась по тропке через круто з а ­ мешанную скотиной грязь. Сашка загородил ей дорогу и спросил: — Чья? — Лаптева... — Верка! — изумился он.— Девкой стала... Меня призна­ ешь? — Никого я не знаю. Она попробовала обойти его и одной ногой сорвалась с тропинки в грязь. — Аг а !— торжествующе крикнул Сашка. Пока она вытирала о подзаборный лопух испачканную т а ­ почку, он вдруг вспомнил далекий летний день, когда гнал стадо вдоль реки и увидел на прибрежном песке Верку Она подпрыгнула, точно пружинка, закрыла рубашонкой грудь— два остреньких бугорка со смуглыми сосками — и стремглав убежала в кусты. «Вот ведь дела»,— неопределенно подумал теперь Сашка и, вздохнув, спросил: Значит, не признаешь? Помнишь, я с Федей-чертом скотину пас? Круглые, в мохнатых ресницах глаза с испугом останови­ лись на нем. Вроде помню...— сказала Верка, ступая босой ногой на грязную тропу.— Это тебя в тюрьму посадили? Меня! — обрадовался Сашка.— Ну, чего вылупилась? Я по амнистии вышел. Законно. И паспорт есть. — Чего ж ты тут? — А ничего! Вот ночевал у бабушки Лопаты, а теперь по селу хожу. Может, насовсем останусь. Эх, Верка! Он крепко прижал ее к себе, повернул, чтобы разминуться на узкой тропе, и пошел своей дорогой, заорав во все горло: — По-ми-рать нам ра-но-ва-то... А Верка так и обмерла на месте от страха: «Ну, ежели видел кто, как он озорничал тут!..» Через два дня ей случилось ехать на попутной машине с базара; сидела в кузове одна, придерживая коробицу с мо­ лочными четвертями, и вдруг на выезде из города через борт перевалился Сашка. — Ага! — сказал он. Сел рядом, прикрыл ее от ветра полой пиджака и стал целовать сначала в щеку, потом в губы, в глаза, в нос... Такой момент угадал, что и бежать некуда. ...Трудно, в приступе какого-то телесного и душевного гне­ та, пережив ералашную пору весны, когда с тихим шуршани­ ем рушились подтаявшие сугробы, когда растревоженно кри­ чало сносимое ветром мокрое воронье и воздух горько, отрав