b000002134

— Брось! — нахмурился Андрей Фомич.— На все у вас приметы да поверья, б-бабы... Он посидел у костра, повздыхал, а когда стряпуха обмол­ вилась о том, что на стане подходят харчи, обрадовался слу­ чаю, распутал кобылу и поехал в село. Конец был не близкий. Погонять Андрей Фомич боялся — ехал без седла, подложив драный ватник,— и пузатая, с про­ валившейся спиной кобылка едва переставляла мослатые ноги, озабоченная тягучей лошадиной думой о жаре, слепнях, об усталости и корме. Наконец впереди приметными издали вехами — колоколь­ ней без креста, силосной башней и кривой скворечней над из­ бой придурковатого пастуха Феди-черта — обозначилось село. По обе стороны дороги распахнулось широкое ржаное поле. Ветер слегка волнил рожь, взвивал над полем солнечную пыль, и в ней, трепеща сетчатыми крылышками, упоенно ку­ пались головастые стрекозы, покамест беззаботный жизненный путь их не пересекался со стремительным ломаным полетом стрижа. Выпрямившись, Андрей Фомич с удовольствием подставил ветру потное лицо и вдруг, усмехнувшись, придержал лошадь. Сверху ему хорошо было видно, как, сидя на закрайке поля, под березовым пряслом, целовались парень и девка. «Совсем заломал сердешную,— л юбуясь, подумал Андрей Фомич.— Интересно знать, кто такие?» Побагровев до самых плеч, он вытянул шею и вдруг изо всей силы дернул уздечку. От неожиданности кобыла нашла в себе достаточно прыти, чтобы пуститься вдоль прясла рысью, но когда донесла Андрея Фомича до места, где только что це­ ловалась дочь его Верка, там никого не было. — Др-р-рянь! — заревел Андрей Фомич. Не помня себя, он сунулся с лошадью прямо на прясла и.-замахал сложенным вдвое куском веревки. — Вылазь сей минут! Все равно вижу, где ты есть, окаян ­ ная! Но ветер уже заровнял след, и только далеко-далеко во ржи мелькнул белый платок. — Ужо ж тебе! — погрозил Андрей Фомич в сторону поля. Он стал выворачивать на дорогу, но в это время из колось­ ев высунулся парень в круглой блинообразной кепочке и, стоя по плечи во ржи, насмешливо сказал: — Здорово живешь, Андрей Фомич! — Здравствуй, светел месяц. Андрей Фомич прищурился, вглядываясь в цыганисто­ темное лицо парня, и на всякий случай крутнул через кулак конец веревки. — Ты чей же будешь?