b000002134

на озеро не ходил. Вот тут-то и встретился я со своей совестью. Глажу мальчонку по голове, а сам голову-то ему вниз давлю, чтобы значит, в глаза не смотрел. Помаялся так, потерзался и поехал в Москву. Пришел гам на протезную фабрику, показал мастеру кельму, сокол, терку — штукатурный свой инструмент — и говорю: «Должен ты, трудовой человек, меня понимать. Погибаю через свою нетрудоспособность. Можешь сделать такой про­ тез, чтобы я эти штуки держал? «а какую из них,— спрашивает,— тебе в левой руке нужно держать?» «Вот эту»,— показываю на сокол. «Обожди,— говорит,— померяю». Мерял он меня всячески, как портной, а напоследок обна­ дежил: «Сделаем»,— говорит. Ну, сделали. Вернулся я домой, стал опять на озерах ры­ бачить, а по вечерам учился сокол держать. Наконец решил испытать себя. «Давай ,— говорю жене,— халупу свою штукатурить». «Да что ты! — кричит.— Зачем ее штукатурить?» «Молчи, дура! От клопов». Набросал я на стену штукатурку, стал соколом подбирать и уронил, конечно. Если б бабы рядом не было, заплакал бы, как дите. Однако сдержался и снова. Месяца полтора, навер­ но, с одной стенкой бился. А не прошло и году — весь дом снутри и снаружи в лучший вид произвел... Потом в стройкон­ тору поступил. Так-то вот... А сюда я — точно, за длинным рублем приехал, потому что он моей саранче нужен. И дело, головастик, не в том, длинный он или куцый, а в том, что я при своей инвалидности могу его честно заработать. Ананий повернулся к Грише и с грозной ноткой в голосе спросил. — Понял? Гриша сконфуженно потупился. — Случай-то забавный обещал,— напомнил кто-то. — А как я его щукой по морде — р а з ве не смешно? — удивился ананий. — Н-не очень... — Ну и ладно. Вон смена кончилась. Пошли, ребята! 5 Вместе с ними я поднялся на строительные леса. Прибли­ жался вечер. Меловые обрывы за Днепром долго хранили фио­ летовый отблеск заката, потом мертвенно позеленели в свете