b000002134

— Ну вот! Растравил, а сам в кусты. Почему не будешь? — Не буду — и точка. Все одно Гришка меня своими под- начками собьет. > — Не дадим! Молчи, Гришук. — Я молчу... — Ну то-то! Смотри, ни гугу,— предупредил Ананий. Маленькое сухое лицо его собралось мелкими морщинка­ ми, так что на месте глаз остались только узкие, слюдянисто блеснувшие в свете костра щелочки, и он рассмеялся. 4 — Я потому смеюсь, что очень забавный случай впереди будет,— пояснил ананий .— С чего уж и начать, не знаю... Короче, пришел я с фронту без левой клешни и сразу упал духом. Детишков у меня теперь счетом восемь, а тогда шесть было. Но это, я скажу, все одно много. Чтобы прокормить т а ­ кую саранчу, особо при моей штукатурной профессии, позарез две руки нужны. Вот и задумался. А от задумчивости — что? Пьянство. Не знаю, как там в Канаде, а у русского человека это так... Стал я, значит, пенсию свою дотла пропивать, а по­ том и барахлишко из дому потаскивать. Дотаскался — смо т- рю, ничего уже не осталось, и надо дальше чем-то промышлять. До войны любил я рыбачить. Наш край Владимирский — озерный, весь речками, как паутиной, повит: есть где рыбу взять, коль рыбак с головой. А у меня к этому делу сызмала талант был. Ну, и начал я той рыбой промышлять. Летом на червя ловлю, на букару, на ручейника; по перволедью — на блесну; зимой — на мормышку с мотылем. И так ловко насо­ бачился одной рукой насадку делать, что рукатый за мной не угонится. К штанам на коленке у меня клееночка была при­ шита. Сейчас я на нее червя или мотыля вытряхну — цоп его крючком, и — готово. Одно неспособное было: со льда на глу­ боких местах ловить. Никак одноручь леску не выберешь. Пихаешь ее в рот и... гм... И вокруг шеи до пяти раз обвер­ нешь, а конец все в лунке. Одно слово — неспособно. Ловил я, однако, во всякое время достаточно. После выйду на базар, разложу рыбу на кучки — эта десять целковых, э т а— пятнадцать, эта —д ва червонца, а эта для кошки — и за рубль... Поначалу стыдился, глаза прятал, а потом покрики­ вать стал: «А вот, гражданки, свеженькая! Подходи, налетай, не зевай!..» Блеснил я как-то по перволедью на озере Мшары. Озеро это провальное, глубины непомерной, чистое, как слеза, и все сосновым бором обросло. Напал я на приглубное местечко — окунь берет редко, но такой черт: ото дна не оторвешь. Ни­ как я с ним одной рукой не совладаю. Потом вижу — на льду