b000002134

•площадка, а на площадке наро-о-ду —- как лесу. Вижу, какой- то человек на деревяшке манит меня пальчиком. Эге ж, думаю, работу дать хочет. Отошли мы с ним в закоулочек, вдруг, он он как секанет меня палкой по башке, да еще раз, да еще... Я и упал. Жинка моя! Дочки мои родные!.. Блукаю по городу, плачу, а назад в офис боюсь идти. Под вечер зашел в кафе покушать на свои пятнадцать центов. Гляжу, двое дядей по зеленому столу шары палками гоняют. Один посмотрел на ме­ ня и говорит: «Бить будут». Обрадовался я русской мове. «Так я, говорю,— уже битый!» «Еще будут». «Да за что, добрый человек? Скажи!» «Дура! — говорит.— Ремень у тебя на штанах с австрий­ ской бляхой, а тут этого духа после войны дюже не любят. Брось». Ремень я, конечно, пожалел, повернул его бляхой внутрь, а человеку спасибо сказал. Стал он меня пытать, кто я, откуда, зачем приехал. Я ему все, как попу, рассказал. «Дурень ты,— говорит,— Микол а . Не знаю, что с тобой и делать. Ладно, идем со мной». Привел он меня в какой-то дом. Сидят там круг стола лю­ ди, пьют горилку, едят руками биб1. У меня д аже трясца в ко­ ленях сделалась от радости. Подошел к нам хозяин — сивый старичина, как голубь. «Кто такой при тебе?» «Возьми к себе краянца2»,— говорит Головатый (моего вожака Головатым звали). Хозяин только рукой махнул. «Не надо! Их тут до черта шляется». «Все же...— просит Головатый.— Хоть на ночь». «Ты кто?» — пытает у меня хозяин. «Федчук». «Федчуков много. По прозвищу как?» «Криводышлый». Как сказал я это, хозяин д аже подскакнул. «Да я ж,— говорит,— из-за твоего батьки в Канаду тикал язви его в душу! Помнишь, побил я твоего батька, а меня за' это судить хотели?» «Ник а к ,— говорю,— не помню». «Ну добре! Садись кушать биб. Он у меня дармовой. Го­ рилка за гроши, а биб дармовой. Но сегодня для тебя и горил­ ка дармовая. Пей!» 1 Б и б.— гуцульское кушанье. 2 К р а я н е ц — земляк ( укр.).