b000002134

: Хитрущие артемовские бабы на этот раз промахнулись. Они ринулись к мягкому вагону, а Нюшка побежала, держась з а поручни общего. Здесь, она знала, всегда ездят отпускные моряки, солдаты, какие-то парни в клетчатых ковбойках, дев­ чата в спортивных костюмах — все сплошь люди, отлично знающие цену трем минутам и не знающие цену деньгам. — А вот ягоды! Свежие ягоды! Об Илье Нюшка вспомнила, когда поезд ушел и на стан­ ции опять водворилась знойная июньская тишина. Расходи­ лись торговки, приводя в порядок свое разоренное набегом пассажиров хозяйство. Илья сидел все под той же запрети­ тельной табличкой. Он не двинулся с места, но бурачок его был наполовину пуст, а в кулаке он сжимал мокрый комок рублей и трешниц. — Хорошо покупали! — сказала Нюшка, еще полная пере­ житого возбуждения.— Через три часа опять будет поезд. Останемся? Илья, хмурясь, подумал, заглянул в Нюшкину корзинку и сказал: — Хлеб-го весь съели... Купишь мне бутерброд с се­ ледкой? — Вот горе-то! — тяжело вздохнула Нюшка.— Ладно уж, идем. В ст анционном буфете они подошли к застекленной витри­ не, хранившей следы мокрой тряпки. Илья прочно остановил свой выбор на бутерброде с селедкой, а Нюшка предпочла сухую, сморщенную сосиску. С приходом следующего поезда все на маленькой станции повторилось в точности. Бурный прилив оживления быстро сменился мертвой тишиной. По платформе, подбирая крошки, разбрелись куры, зашагал сонный милиционер, и стало слыш­ но, как у начальника вокзала нежно журчит телефон. Нюшка завя з ала деньги в платок, повесила его под кофтой на шею, и дети, миновав скучные пакгаузы, пошли по дороге к д Ом у . Речку они переехали уже на закате. Теперь она была спо­ койна, тускла, словно бутылочное стекло, и пахла тиной. Вни­ зу, у воды, было холодно. Из сырых пойменных логов подни­ мался туман. — Пойдем, Нюшенька, большой дорогой. Страшно на тро- пе-то,— попросил Илья. Нюшка и сама боялась сумрачной лесной тропы, но, когда они поднялись на крутояр и в лицо им пахнуло теплым возду­ хом сосновых холмов, страхи исчезли, и она решительно свер­ нула на тропу. — Нюшенька, я боюсь,— захныкал Илья, как только лес закрыл от них бледное вечернее небо.