b000002134

и, когда бугор был уже близко, остановился передохнуть. Щурясь, обвел он взглядом всю степь: сзади, совсем, оказы­ вается, недалеко, она упиралась в саманные стены сельских построек, зато слева, впереди размахнулась так широко, что у Никона вдруг закружилась голова. Он поспешно зашагал дальше, стараясь смотреть только под ноги, и забрался на бугор уже из последних сил. «.Ах, саранча! Нашли же место, бестии эдакие!» — засмеял ­ ся Никон, глянув вниз. Там, под самым бугром, виднелся белый платок и рядом — круглая кепочка. Запрокинув девке голову, парень целовал ее в губы. Никон хотел озорно улюлюкнуть, но в это время девка легонько толкнула парня в грудь, выпрямилась и, ловя петлей пуговицу на кофточке, посмотрела вверх. На лбу у нее сошлись широкие брови. — Ну чего ты, дед, как привидение, по степи ходишь? — строго спросила Марька. Никон вдруг оробел, присел на траву в зацветавшие степ­ ные тюльпаны. — Сеять нынче будут...— пробормотал он. — Поспеем и сеять,— солидно отозвался снизу Генка.— Чего вы, дедушка, волнуетесь? — Д а мне что... Устал я. Эвон откуда пехом иду,— сказал Никон.— Я сяду, а вы — как знаете. Он не видел, ушли Марька и Генка или нет,— он грелся на солнечной стороне бугра, пестро убранной разноцветны­ ми чашечками тюльпанов, щурясь, смотрел в степь, а потом вдруг уронил на теплую грудь земли свою голову, откатилась прочь шапка, и долго, до самого заката, степной ветер шеве­ лил остатки его белых сухих волос.