b000002134

Лишь, как и прежде, забегала проведать Никона скотница Мотя Фомина. Великая это была женщина в смысле обилия материнской любви ко всякому живому существу. И даже в ее внешнем облике природа постаралась отразить это свой­ ство, наградив такой грудью, что ею, казалось, можно было выкормить роту полновесных младенцев. Она была уже не­ молода, лет сорока, но так и не вышла замуж. Как-то Никон глядел на нее — коротконогую, нескладную, с волосатыми бо­ родавками на мягком лице — и сказал с сожалением: — Тебе, Мотя, ребеночка нужно. а она вдруг закрылась большими жилистыми руками и заплакала. С тех пор Никон, забывая, что слишком часто повторяет одно и то же, спрашивал: — Ну что, Мотя, нет еще ребеночка? И она со спокойной, обжитой грустью отвечала: — Нет, Никон Саввич. Где уж мне!.. По-прежнему Никону не спалось по ночам. Проснувшись, он слышал, как на дворе терлась о стену скотина, ухал не­ вдалеке железной крышей школы ветер и кричали, кричали на лиманах гуси. Сдерживая дрожь в ослабевших коленях, он слезал с печи и выходил за порог. Степные апрельские ночи давили на землю сплошным слоем тьмы; ни щелочки света не было в нем, куда ни глянь, лишь побеленные прутики яблоневых саженцев, как хилое племя каких-то духов, толпились у по­ рога. Холодный ветер стегал по лицу колючей крупой. Был бискунак — д ни, когда казахи чтят память пятерых гостей, замерзших во время бурана в степи. И с аккуратностью, все­ гда удивлявшей Никона, каждый год в эту пору апреля, когда давно уже пылят дороги, когда на буграх проклюнутся золо­ тистые одуванчики и по селу вовсю пересвистываются сквор­ цы, откуда-то приносился, словно напоминание о давнишнем несчастье, этот недобрый ветер. — Ох, напасти!.. Ну их совсем, ей-богу!.. — ворчал Никон. В эти дни вдруг появился Генка. Он заскочил в дом, сорвал с головы шапку и в растерянности застыл у порога, очевидно, пораженный непривычной тишиной. — Ну чего заробел? Входи, — сказал Никон с печи. Он уже забыл, что постоянно сердился на ребят, без кото­ рых ему стало скучно, и теперь очень обрадовался Генкиному приходу. Давно привыкнув к полутьме кухни, он свободно разглядывал Генку, стоявшего внизу, и с удовольствием от­ метил,-что т о т— парень ничего: из себя видный, и лицо у него широкое, доброе, даром, что фамилию он Носит бедовую — За- лихватов. ' , '