b000002134

— Ну, там не сказано про какую, — уклончиво ответил Никон, не расположенный спорить. — Она, значит, ко всякой правильной войне приспособлена. Не в этом суть. Я про что говорю? Прятался я однова в яме от банды Викулина. Лихой был атаман. Речи умел говорить — что твой дипломат. Я его разов десять, наверное, слушал, когда он еще за совецку власть говорил. А посля она ему что-то разлюбилась. Уманил он смутными речами за собой всякий неустойчивый элемент и пошел шастать по селам, большевиков постреливать. Гоня­ ли мы его по степи, наверно, с полгода. А потом сами промаш­ ку дали. Пощипал он нас в одном селе — ну, прямо скажу, как коршун клушку. Вот и влетел я тогда в яму-то, откуда глину на саман брали, там и хоронился семь ден. Водицы — той на дне чуть прикапливалось после дождя, а вот ел-то уж всякую нечисть— мокриц там, червяков... — Ври! — не выдержал Колька. — Разве можно мокрицу от какого хошь голода слопать? Это уж ты загнул, дед. — Ну, насчет мокриц доподлинно не помню, — сознался Никон, — а вот лягву — это точно съел. — А банда? — нетерпеливо спросил Генка. — Что ж банда? Извели, конечно. Куда ей деться? И Ви­ кулина извели. Всех, до последнего корня. — Не знает Ворошилов про твои заслуги, он бы тебя орде­ ном наградил, — гмыкнул Колька. Никои с укоризной покачал головой. Он был так умяг­ чен своими воспоминаниями, так растерян от неожиданности их беспорядочного набега, что потерял на время всю запаль* чивость в спорах с Колькой. — Я, милок, еще помню, как деревянными плугами п а ­ хали, — сказал он без всякой связи со своим предыдущим расска зом .— а уж после, когда лобогрейку в село привезли, мужики-то, как на диво, на нее глазели. Иные колготят вро­ де тебя — на кой она, дескать, на.м сдалась? Разбить еа к чертовой матери! Потому — боялись, работу она у них ото­ бьет. а старики тут же: га-га-га, га-га-га. Ровно гуси. То ли, мол, будет, мужички. Всю зелмлю проволокой опутают, а пс! небу железные птицы полетят, станут вас по башкам клювами долбанить. Вот оно как, милок... 2 Когда наконец тронулись степные овраги и ветер дохнул запахом снеговой воды, когда мутная, глинистая река до краев налила оросительные лиманы и закричали над ними стаи пролетных гусей, Никона охватила нетерпеливая тревога Дом опустел. Колька и Генка уехали в совхозные п алат ­ ки, домочадцы теперь с утра до вечера работали в колхозе.