b000002134

ла — сбежала вниз, слившись с темным фоном бугра, с тенью кустов. — Из-за этих налимов я ноги промочила, — сказала она, появляясь у костра и протягивая над огнем маленькую ступ­ ню в белой прорезиненной тапочке. Андрей Поликарпович, чувствуя, как трогательная хруп­ кость этой ступни вызывает в нем невыразимо нежный отзвук, хотел сжать ее в своей руке, но в это время к костру прибе­ жал озябший, искусанный комарами Пухов. — Ни черта не поймал, — весело сообщил он. — Будем печеную картошку трескать... А знаешь, Андрюша, завтра сюда надо прийти за лещами. Сердце говорит мне: они тут есть. — С печной заслон, — поддержал его Андрей Поликарпо­ вич. — Нужно их на выползка брать. Но прошло несколько дней, а они так и не собрались за лещами. Уже утром, делая гимнастические упражнения и при­ нимая холодный душ, Андрей Поликарпович почувствовал, что в общей системе милого его сердцу порядка образовалась какая-то брешь. Потом он стал чувствовать неудобства на каждом шагу. Людмила Ивановна захламила комнаты каким-то пестрым тряпьем, Лариса, смущая Андрея Поликар- повича, гуляла в саду полуодетая, Максим несколько раз на день подходил к буфету за водкой, шлепал флегматичную Нюшу, и та своим басом орала на весь дом: — Чай не по дереву бьешь, придурошный! По вечерам, напившись за ужином водки, генерал и Мак­ сим долго, бестолково и неинтересно спорили о достоинствах автомашин заграничных марок. Людмила Ивановна терзала Нину рассказами о своих связях в московских магазинах. Лариса, скучая, бросала иногда короткую насмешливую фразу. Людмила Ивановна была второй женой генерала, и дети не уважали ее, называя Людкой, а Лариса открыто дерзила ей. Присматриваясь к этой девушке, Андрей Поликарпович вспоминал свои юные годы. Когда он получал комсомольский билет, начальник отделения милиции тут же вручил ему наган и заставил расписаться в том, что за ним закрепляются вин­ товка с шестизначным номером, который следует знать на память, и конь по кличке Вихрь. А эта девятнадцатилетняя нигилистка, лежа в гамаке и окидывая сад скучающим взглядом, говорила с усмешкой: — Здесь словно в пустыне — жара и ни одного человека... Вы все надоели, а наш гостеприимный хозяин скучен, как длинный забор... Вот увидишь, Макс, чтобы до конца быть полезным обществу, он завещает свой труп в анатомичку. И вдруг спросила с нехорошей усмешкой: