b000002134

— А ты помнишь, как баловались охотой, когда стояли под Оршей? — спросил генерал. — Помнишь мою Сильву? Го­ ворят, у каждого охотника бывает единственная собака, кото­ рая всеми статьями ему по душе. У меня вот Сильва была такой. — Ну и врешь! — возмутился Андрей Поликарпович, непримиримо щепетильный во всем, что касалось собак и охоты.— Твоя Сильва была вислогуза и к тому же ленива, глупа и прожорлива. — Верно," дрянь была собака, — серьезно сказал гене­ р а л .— Все на расстоянии-то кажется лучше, Андрюша... Помнишь, как отсиживались по болотам в окружении? Те­ мень, мокрота, стужа. Уткнемся мы с тобой лбами над котелколм и хлебаем сухарное месиво на ржавой водичке, А вот теперь вроде уж и жалко тех дней. — Нашел о чем жалеть! Помнишь моего ординарца Аверьяна Галаева? Ну, матерый такой русачище, с усами? Тот, бывало, говорил: «Приду с войны и все, что похоже в избе на ружье, поломаю. Пусть у х в а т— и тот поломаю». — Я не о том. Кто станет жалеть о войне! — сказал гене­ рал. — Не понял ты меня... — Эй, друзья-ветераны, завтракать! Где вы там? — послы­ шался за деревьями голос с какой-то звонкой, молодой задо ­ ринкой. Из плотной зелени сада вынырнула маленькая стройная женщина в спортивных тапочках на босу ногу и сразу же протянула генералу руку. — Здрасте! Нина. — Жена, — подсказал Андрей Поликарпович. — Извините, а по отчеству? — спросил Пухов. — Да не надо, — засмеялась она. — Меня по отчеству только мужнины подхалимы зовут. Генерал тоже рассмеялся и, вдруг как-то очень по-моло- дому щелкнув каблуками, предложил Нине согнутую в локте руку. З а столом уже все были в сборе. Людмила Ивановна — молодая, красивая сочной и грузной красотой тридцатипяти­ летней женщины — монументально возвышалась над столом, помогая Нюте перетирать чашки. — Муж так много мне рассказывал о вас, что однажды вы даже приснились мне, — улыбнулась она андрею Поликар- повичу. — Это к деньгам,— насмешливо сказала Лариса. — а ты, я вижу, без предрассудков, — пошутил генерал, постучав ногтем по графину с водкой. Андрей Поликарпович покачал головой. — Это Нина по случаю твоего приезда расстаралась, А мне нельзя,— он многозначительно показал на сердце.