b000002134

и чист, а у самого подножья березняка лежала тень, вся в мелких промежинах света, и казалось, что на розовую ска­ терть бросили густо подсиненное кружево. Не Иван Лукич ничего не видел: в глазах у него не то от встречного ветра, не то от восторга дрожали слезы, и все расплывалось, туманилось перед ним словно в кривом стекле. — Ах, батюшки! — только ахал он в упоении. И нет-нет да пошевеливал вожжами, горяча жеребца. Раскрасневшийся, облепленный снегом, влетел Иван Л у ­ кич в Пестово и остановился возле избы с резными налични­ ками и деревянным петухом на крыше. — Здрасте, хозяева! — громко крикнул он, входя в кухню. Из горницы, сильно припадая на правую ногу, вышел мальчик с пеньковыми, давно не стриженными вихрами на большой голове, с широко распахнутыми серыми глазами и с выражением величайшего лукавства на курносом лице, сплошь залепленном крупными веснушками. — Здравствуй, Лукич, — серьезно сказал он, подавая старику руку. — Посиди, я сейчас соберусь. — Может, не поедешь сегодня, Сергуня? Морозно очень... — сказала мать, выходя вслед за ним из горницы.— Здравствуй, Иван Лукич. Слышь, морозно сегодня очень... Может, не ездить ему? — Не сумлевайся, Марья Андреевна, — сказал Иван Л у ­ кич ,— домчим живо-два. Сергунька, гляди, какой конь-то у нас сегодня. Майку, значит, в кузню увели, а Петр Евдоки­ мович говорит: «Бери, говорит, моего Червончика, езжай за Сергунькой». В тепле лицо его, нахлестанное морозным ветром, разго­ релось, оттаяли, замерзшие на бороде слезы, и весь он размяк и разомлел. — Не кувырни, смотри, — сказала Мария Андреевна, подозрительно присматриваясь к нему. — Ни, — бормотал Иван Луки. — Живо-два... Разве мож­ но кувырнуть? Никак этого нельзя... Закутанного в тулуп Сергуньку мать усадила в санки, подоткнула полы тулупа, Иван Лукич встал у передка н а : колени и потянул вожжи. — Эх, Лукич, забыл я тебе кота показать! — уже за дерев­ ней спохватился Сергунька. — Здоровенного кота вчера мамка принесла. Ух, здоровенный кот! Как прыгнет с печи, так даже изба вздрогнет. — Ври! — сказал Иван Лукич. — Правда! Полпуда котище весит. — Вешали, что ли?.. — Прикидывал я на безмене. . Ровно на полтора пуда тянет.