b000002134

а то удобрения возят. В конюшне одни хворые да лядащие остались. Иван Лукич снова выскочил на мороз. Возле конюшни, заложенный в легкие санки, стоял стат­ ный вороной жеребец Червончик, на котором ездил председа­ тель. Конь шевельнул ушами и покосился на Ивана Лукича блестящим лиловым глазом. — Ишь, бестия! — одобрил Иван Лукич коня и не удер­ жался, чтобы не потрепать его за стриженую холку. В конюшне ветеринарный фельдшер, стоя на коленях, бинтовал заднюю ногу крупному мерину бурой масти. Мерин с закрученной губой стоял покорно, и только кожа на силь­ ных лопатках у него мелко и часто дрожала. Старший конюх, ласково воркуя, оглаживал его шею, а в стороне председа­ тель — огромный мужчина в широченном тулупе — басисто ругал за что-то виновато моргавшего парня. — Это что произошло? — тотчас же ввязался Иван Лукич. — Д а вот, — с готовностью повернулся к не.му парень, надеясь найти сочувствие, — бревна раскатились, коню ногу зашибло. Разве я виноват? — Дядя виноват! — снова забасил председатель.— З а коня, голубчик, ответишь, не отвертишься... Тебе чего, Коре- нек? Чего ты вокруг меня выплясываешь? — Эго как же, Петр Евдокимович? — опять настраиваясь воинственно, сказал Иван Лукич. — Майку в кузню увели, а мне надо за Сергунькой ехать. — Эко, право! Все не вовремя сделают... — Председатель подумал, покусывая свисающий ус. — Слетай, старина, на моем Червончике, только не мешкай там. — Я живо-два, — откликнулся Иван Лукич. — Не гони очень-то! — крикнул ему вслед председатель. На дворе Иван Лукич снял со спины Червончика ветошку, отвязал вожжи и, взбив в санках сено, боком повалился в них. Конь, топчась на месте, развернулся и легкой рысцой побежал со двора на дорогу, кося на незнакомого ездока своим лиловы.м глазом. Он высоко поднимал тонкие ноги в оелых чулочках, красиво выгибал шею, круто пофыркивал, и Ивану Лукичу было приятно, что ему доверили такого хоро­ шего, дорогого коня. Он чуть шевельнул вожжами, конь над­ дал, по лицу Ивана Лукича секанула морозная пыль из-под копыт, и вдруг забытое озорство молодости пронзило старика. Забыв запрет гнать, он крутнул над головой концами вожжей и гикнул. И сразу точно ветер подхватил саночки. Мотаясь из стороны в сторону на разъезженной колее, они понеслиь вдоль изб и плетней и скоро уже катили далеко за селом по ровному белому полю. Сквозь чащобу голого березняка сеяло свои лучи морозное солнце, снег на ози.мом поле был нежно-розов