b000002134

— Можно было бы поговорить еще, но меня сейчас, на­ верно, позовут. И действительно, хлопнула дверь, кто-то вышел на крыль­ цо к окликнул ее. — Это мама,— заговорщицки шепнула она. Глаза ее зеле­ новато сверкнули в темноте.— Ты любишь читать? — Люблю. — Я тоже люблю. Ты знаешь: конец в книге я сама при­ думываю, если он мне не нравится. — Альбина! — еще раз позвали с крыльца. — Иду! — капризно крикнула она и добавила тихо, для меня: — Мы еще поговорим, потом... Хорошо? А на другой день, стараясь скрыть смущение, я с нарочи­ тым усердием обивал голиком валенки в сенях у Реутовых. Вопреки моим надеждам, отец сразу же узнал меня и, корот­ ко блеснув усталыми глазами, сказал: — А тогда по вашей милости мне сто рублей штрафу припаяли. В комнате, куда я попал из кухни, уютно горела лампочка под большим голубым абажуром с бахромой, которая кача­ лась при каждом ударе дверью, разгоняя по стенам мягкие тени. Здесь мы пили чай, а потом перешли в Алину комнату, сплошь увешанную географическими картами, ковриками, фо­ тографиями и картинками. Все мне нравилось в этом простор­ ном теплом доме (особенно если принять во внимание, что последнее качество было в то время редкостью и ценилось очень высоко), и я старался незаметно притрагиваться ко всем вещам, окружавшим алю , словно надеялся унести с со­ бой частицу их тепла, чистоты и, может быть, ее самой. Как-то Аля сказала мне, что летом уедет в Москву учить­ ся. С тех пор меня не покидало тягостное предощущение раз­ луки, и как бы вне связи с этим я заводил разговоры о том, что учиться можно и здесь, в нашем городе, вспоминал все нелестные для Москвы пословицы: «Москва слезам не верит», «Москва денежки любит», и ясно видел, что моя хитро спле­ тенная дипломатия ни к чему не приведет, В десятом классе еще шли экзамены, а мы уже опять ра­ ботали в совхозе. Рассчитав примерно, когда должна уезжать Аля, я отпросился в город и успел как раз вовремя. Когда я вошел в знакомый дом и увидел, что все вещи в нем сдвинуты, на полу стоят открытые чемоданы, а у Али- ной мамы заплаканные глаза, то понял, что надвинулось то непоправимое и страшное, чего я тайно боялся все это время* Аля снимала со стены свои картинки. Я не сказал ни сло­ ва, а только смотрел на Алю и видел, что у нее тоже запла ­ канные глаза и красный кончик носа.