b000002134

зались мои ночные треволнения, но только я вдруг почувство­ вал, что меня нагло, несправедливо и насмешливо обманули в чем-то очень большом и важном для всей моей жизни. Уже светало, когда я шел по улицам, неузнаваемо изме­ нившимся за эту ночь. И перемена была не в том, что кое-где дымились еще теплые развалины, хрустело под ногами битое стекло, что, воя сиренами, проносились машины «Скорой по­ мощи», и не милиционеры, а регулировщики в серых армей­ ских шинелях давали им «зеленую улицу»,— нет! Изменился сам дух города, запечатленный, как в зеркале, в посуровевших лицах встречных людей. Если бы тогда я был более силен в знании жизни и самого себя, то, несомненно, понял бы, что так больно уязвило меня в то утро. Ведь никогда Аля, самый любимый мною на земле человек, не была там, где нам всем приходилось трудно и горько. Быть может, это выходило случайно? Не знаю... У развалин кинотеатра я встретил Сеньку. — Сенька,— сказал я ему,— идем добровольцами на фронт. — Идем,— ответил он. И мы скрепили это решение клятвенным рукопожа­ тием. В горвоенкомате мягко, увещевательно отказали в нашей неистовой просьбе, и первого октября для нас начался обык­ новенный учебный год с тетрадками, уравнениями, четверка­ ми за поведение, а для меня еще и с прежней влюбленностью в Алю Реутову. Ради того, чтобы чаще видеть ее, я продолжал ревностно, исполнять свои актерские обязанности. Однажды случилось так, что после затянувшейся репетиции мы вышли из школы в.месте. Я сразу же постарался соблюсти благопристойный интервал в полшага, но Аля с грубоватой усмешкой в голосе сказ а л а : — Ты бы хоть под руку меня взял. Так скользко, что и шлепнуться можно. Это, конечно, была не более чем обыкновенная товарище­ ская просьба, с которой бы она обратилась ко всякому из нас, кто шел с ней после репетиции в одном направлении, но я воспринял эту просьбу как великое счастье. Была оттепель; тяжелый ветер, пахнущий мокрым снегом, дул из темных провалов улиц, и в голове у меня начинался какой-то ералаш. Благо Аля сама всю дорогу говорила без умолку, так что мне предоставлялась возможность молчать или отделываться разнообразными интонационными вариа­ циями «.м-да», значение которых она могла и столковывать, как хотела. Возле дома Аля остановилась и сказала: