b000002134

нас: к вязу под окном родительского дома, к светлой речке, куда бегал в детстве удить пескарей, к сосновому бору, чей шум слушал в ветреный день, ко всем близким и милым лю­ дям, кому отдана наша любовь. Поэтому знать природу своего края, его историю, быт, экономику — это значит укоренять в себе любовь к Родине, к а п л и д о ж д я Однажды, рассказывая Михаилу Михайловичу Пришви­ ну о газетной работе, я обмолвился о том, что в редакции по­ ступает огромное количество стихов непрофессиональных рифмачей, но, как правило, стихи эти малограмотны и беста­ ланны, Он длинным сравнением по-своему объяснил это яв ­ ление. — В лесу, в трудных условиях борьбы за существование, дерево тянется кверху, к свету и вырастает исполином, А на поляне, где хорошие светлые условия, лес растет вширь, но мелкий. И добавил весьма двусмысленно: — Вот я в лесу вырос. По дороге через поле спелой ржи лихо катил красный ав ­ тобус. Из окон его высовывались пионеры в белых рубашках, махали руками, что-то кричали. И таким юным праздником веяло от всего этого, что и сам потом весь день чувствовал се­ бя счастливым мальчишкой. Зимой я прилетел из Сибири и, когда уже ехал на элек­ тричке из аэропорта в Москву, то постарался вспомнить все, что видел за эти несколько часов пути. Вспомнил, что ел ж а ­ реного омуля в Свердловске, видел в розовой морозной дымке сизые хребты Урала, потом полюбовался красивой россыпью огней Казани — и все. Правда, кругом были люди, но, отгоро­ женные друг от друга высокими спинками кресел, они так и остались для меня просто пассажирами — без имени, без биографии, без судьбы. И мне под стук колес подмосковной электрички пришла на память мысль неутомимого землепроходца Короленко о том, что поезда, пароходы и прочие виды транспорта, которые пода­ рила нам цивилизация, отрывают писателя от страны, от ее природы, от ее народа. Быть может, чтобы сократить этот разрыв, я и шагаю те­ перь по проселочным дорогам...