b000002134

учились в недостроенном здании техникума. После занятий не спеша мы возвращались окольными путями домой. По дороге играли в расшибалку с незнакомыми мальчишками или заходили с дружком Сенькой Брагиным к реке, на ры­ нок, в парк, на вокзал... Кочуя по стройкам сначала с отцом, а потом с братом, я видел много городов, но ни один из них не полюбил так, как этот. Обилием зелени, многолюдностью, темпераментом жи ­ телей он напоминал приморские города юга, а вечером, ког­ да над низкой поймой безбрежно разливался туман, эта иллюзия становилась полной. Мне было таинственно-инте­ ресно, незнакомому среди незнакомых, бродить по улицам, задевая плечами прохожих, заглядывать в окна домов, з а ­ чарованно устремляться вслед шагающим с песней солда­ там, а по вечерам стоять на железнодорожном мосту и, вдыхая едкий запах угольного газа, наблюдать, как внизу, словно в тесной яме, ворочаются, шипят, кричат на разные голоса темные махины паровозов. В этом городе с какой-то обескураживающей внезапно­ стью оборвалось мое детство, и под напором событий я шаг­ нул в скороспелую юность военной поры. Помню погожий день бабьего лета, с прозрачной, студено-хрупкой высью, с летящей по улицам паутиной, с шорохом палого листа на асфальте,— день, когда нас, вось­ миклассников и девятиклассников, вызвали в городской коми­ тет комсомола. Оттуда я вышел повзрослевшим на несколько лет. Отны­ не нам вменялось в обязанность следить за состоянием све­ томаскировки во всем городе, и это была не игра, не мелкое общественное поручение, а облеченная полномочиями дол­ жность сотрудника штаба местной противовоздушной оборо­ ны. От начальника штаба мы получили именное удостовере­ ние, ночной пропуск и право карать нарушителей штрафом, что особенно поддерживало в нас сознание ответственности и серьезности доверенного нам дела. Пряча свои новые документы, я сунул руку в карман и нащупал там... рогатку. Я вынул ее, пропитанную желтым лаком, с тугой красной резиной, с узорной рубчатой руко­ ятью, и, как бы выполняя обряд прощания с детством, неза­ метно выбросил в мусорную урну. Ночные бдения еще крепче сдружили меня с Сенькой Брагиным. Теперь у нас была вторая, незримая для других жизнь, которая, как общая тайна, скрепляла нашу дружбу. Кто видел затемненный город после комендантского часа лишь случайно — засидевшись в гостях и потом украдкой пробираясь домой,— тому он мог показаться пустым, враж ­ дебным и зловеще мрачным. Но мы ощущали его иным. Ш а