b000002134

лое чувство к ней вдруг охватило Егора, и он уже не замечал пн ее некрасивого лица, ни жестких волос, ни узких прямых плеч, а видел перед собой только умную, простую, трудолюби­ вую женщину с нежной -и чутк ой душой. В эту ночь в саду шелестел д ождь, и потом несколько дней держалось ненастье. Ветер трепал мокрую листву яблонь, проносил взъерошенных галок, дребезжал стеклом в окне баньки, и казалось, что уже наступила осень и больше не бу­ дет теплых солнечных дней. Набросив на плечи одеяло, Гали­ на Дмитриевна шла через потемневший сад в избу зав тра ­ кать, обедать или ужинать и всегда говорила одно и то же: — Нет, это мученье! Это тоска. Когда мы только уедем отсюда?! И Егору тоже было скучно. Надев дождевик, он шел бро­ дить по окрестным дорогам, но и там все было серо и уныло: сыпал мелкий, как пыль, дождь; ветер гнал по реке темные волны с убором из грязно-белых кружев пены; в лесу пахло грибной осенней сыростью. Александра Сергеевна мелькала рано утром и потом исче­ зала на целый день, успев только пожаловаться, что где-то оказались непокрытыми тока, где-то не подготовлены амбары или не отремонтированы зерносушилки. Однажды Егор встре­ тил ее на дороге из Акулова; она шла усталая, измокшая, и когда остановилась поговорить с ним, то по лицу ее текла дождевая вода, и она не вытирала ее. Вернувшись домой, Егор застал жену сидящей на пороге баньки. Она — в желтом халате, сколотом на груди огромной зеленой брошью,— уныло смотрела на мокрые деревья, ж е в а ­ ла травинку и морщилась: травинка была горькая. — Боже, какая скука! — пожаловалась Галина Дмит­ риевна. Егор молча прошел в баньку, но не удержался и сказал оттуда: — Черт тебя знает! Неужели ты можешь так жить? Н е ­ ужели тебе решительно нечем заняться? — Например? — с искренним удивлением спросила Гали­ на Дмитриевна. — Я уже не говорю о чем-то большом, на всю жизнь,— продолжал Егор, раздражаясь с каждым словом.— Займись хоть на время чем-нибудь, чтобы не скучать. Почитай. Поду­ май наконец! Деятельному и умному человеку никогда не бывает скучно. — Да, я дура,— тотчас же обиделась Галина Дмитриев­ на.— И, наверное, поэтому не понимаю, зачем мы сюда приехали. Когда ее беспокоили, осуждали, требовали от нее чего-ни­ будь, она думала, что ее обижают, не понимают, ей станови