b000002134

Володей, и теперь казалось, что погиб не он, а кто-то другой, возмужалый и суровый. Два года она скрывала от мамы весть о его гибели, уверен­ ная, что мама не перенесет этой утраты, ал ександре Сергеев­ не казалось, что если сделать что-либо исключительно труд­ ное, правильное, полезное, то брат окажется жив. И она стала вставать очень рано, делала — теперь смешно вспомнить, но тогда это казалось важным,— гимнастику, взяла за рекой два огородных участка и обрабатывала их, выполняла работу по дому и, кроме того, работала в папиной артели на вязальной машине. Но среди этих забот властно врывалась в сознание неумолимо жестокая мысль: ведь он все-таки мертв, он не существует, его нет, нет... Приходила мама, и надо было- смеяться, казаться веселой, и никто не подозревал, какал огромная внутренняя работа совершается в ней. Институт она кончила уже после войны. Работала сначала в районном отделе сельского хозяйства и жила в Доме колхоз­ ника. Длинная неуютная комната очень напоминала такую же комнату в студенческом общежитии, и даже неудобства были те же самые: тот же чай из жестяной кружки, та же узкая койка со скрипучей сеткой, те же платья, смятые в че­ модане, и тот же бутерброд, наскоро сжеванный в буфете. Потом Александру Сергеевну назначили участковым агро­ номом в МТС. Колхозы ей попались неодинаковые: два были слабые, а третий, «Достижение», считался одним из самых сильных в области, и там она отдыхала душой от всего, с чем зачастую приходилось ей сталкиваться в двух других колхо­ зах,— от долгих ненужных разговоров на заседаниях правле­ ний, от бестолковых пререканий с бригадирами, от их упря­ мого нежелания понять то, что ей казалось бесспорным и оче- в и д н ы м , и от вечного беспокойства о том, что где-то опоздали, что-то не успели, в чем-то промахнулись, сделали не так, как нужно, или не сделали совсем. Работать, конечно, трудно, но тем не менее интересно. МТС скоро даст ей квартиру, и она возьмет к себе маму, которая уже состарилась и пишет ей письма, кончающиеся словами: «Береги себя, милая детка...» Когда Егор и Александра Сергеевна возвращались, было уже темно. С вечера пал туман, а потом вдруг потянуло вет­ ром, и за рекой, где тумана было особенно много, все пришло в движение, Ветер взвивал белые смерчи, и они, точно сказоч­ ные духи в прозрачных одеждах, то возникая, то исчезая, стремительно и беззвучно неслись на лунный свет. — Ну разве можно не любить все это? — сказала вдруг Александра Сергеевна, останавливаясь и широким жестом показывая за реку. Голос у нее дрогнул, она запрокинула голову, закрыла глаза, и Егор видел, как на ее ресницах блеснули слезы. Теп-