b000002134

И все тем же покоем веяло на него от этих звуков, от си­ него звездного света ночи, от легкой, кружащей голову дре­ моты, которая уже охватывала его... 4 Жизнь в баньке пошла своим чередом. Егор вставал на заре, умывался колодезной водой, пил молоко и, захватив ружье или удочки, уходил на весь день. Галина Дмитриевна обычно еще спала. Она, как и в городе, просыпалась поздно, потом полуодетая л ежа л а в саду на траве, грызла кис­ лые яблоки и громко зевала,— ей было скучно и хотелось в город. Иногда по вечерам в сад приходила Александра Сергеевна Воркуева. Егора очень заинтересовали ее опыты с люпином, и однажды он вместе с ней ходил на отдаленный песчаный участок, где она их проводила. По дороге они разговорились, и, как это часто бывает меж ­ ду двумя малознакомыми людьми, у одного из них вдруг про­ рвалось самое сокровенное, и в какие-то несколько минут была рассказана вся жизнь. С мельчайшими подробностями, кото­ рые в это время кажутся чрезвычайно важными, Александра Сергеевна рассказывала Егору о себе. В институт она поступила в предвоенный год. Теперь вспо­ минала она, как стояла в заскорузлом ватнике под скользким скатом противотанкового рва и ковыряла лопатой упругую, тяжелую глину. Усталые, иззябшие студенты распевали сло­ женные тут же песни, и она пела вместе со всеми, а когда над ними пролетали к Москве вражеские самолеты, она тоже со всеми, припав к мокрой глине, с ненавистью смотрела в небо на серые крестообразные силуэты. Потом она заболела воспа­ лением легких, и ей помогли уехать домой, а институт, как она вскоре узнала, эвакуировался в Среднюю Азию. В родном доме о войне напоминало только то, что не было брата Володи, и мама все время жд ала от него писем. Потом ушел на фронт отец. От него пришло только одно письмо. Он писал, что сочинил стихи, посвященные дочери, но прислать их постеснялся. И было странно и трогательно чи­ тать такое письмо, написанное немолодым уже, серьезным человеком, бухгалтером промышленной артели. Однажды — это было уже в мае — Александра Сергеевна увидела из окна почтальона, идущего к их дому. Почему-то она заранее испугалась, и у нее сильно застучало сердце. Она выбежала навстречу почтальону, и когда минуту спустя чита­ ла извещение о Володиной гибели, ее прежде всего поразило полное написание его имени — Владимир Сергеевич Воркуев. Она знала его просто Володей, юным, шумным, драчливым