b000002134

щел и со скептической уверенностью в напрасности этой рабо ­ ты., Иногда на завод приезжали военпреды из действующих частей. Они привозили трофейный коньяк, сухие галеты, .кон­ центрат пшенной каши с маслом — одна пачка на стакан кипятку — и, останавливаясь у Орловых, ухаживали за Галей. Потом на улицах города появились эвакуированные л енин­ градские студентки в лыжных штанах, и Галя, подчиняясь этой «моде», тоже надела лыжные штаны. — Учись! — твердил ей Дмитрий Сергеевич. Уступая его требованиям, она поступила в школу рабочей молодежи и, кое-как окончив ее, поехала в Москву держать экзамены в театральное училище. На экзамене все девушки, точно сговорившись, читали письмо Татьяны к Онегину, и ко­ гда Галя бойким голосом объявила, что будет читать то же самое, в приемной комиссии кто-то тихо застонал. Галя нача­ ла читать и даже сама чувствовала, что читает плохо, с одно­ образной ученической интонацией, и поэтому не удивилась, когда секретарь комиссии объявил, что она не допущена к эк ­ заменам по второму кругу. Вернувшись домой, Галя, недолго раздумывая, поступила в сельскохозяйственный институт, где был большой недобор и куда принимали всякого, кто хоть как-нибудь выдерживал экзамены. Впоследствии она ни разу не пожалела о том, что карьера актрисы ей не удалась,— жить дома было куда вольготней. И вот теперь приходилось покидать родное гнездо, заботли­ во свитое для нее Анной Николаевной. В это трудно было даже поверить. Сначала Галя плакала, но когда успокоилась, здравый смысл подсказал ей вполне естественный и простой выход — надо найти мужа, уж во всяком случае от мужа-го не пошлют в какую-то там Рязанскую область. Однажды Егор пригласил ее на весеннее открытие парка. Играл плохонький оркестр, клумбы сильно, по-вечернему, пахли душистым табаком, воздух казался жирным, и хорошо было только возле фонтанов. У Егора болело горло, и он с от­ кровенной завистью, словно мальчишка, смотрел, как Галя ела мороженое. Она сбоку взглянула на него и рассмеялась, а он очень смутился, и это почему-то заставило Галю поду­ мать, что он, несмотря на свою мрачноватую внешность, очень мягок, уступчив, непрактичен в житейских делах, и ей стало жалко его. «А что, он был бы очень удобным мужем»,— подумала Галя. . Несколько раз она возвращалась к этой мысли, и вскоре для, нее уже •стало потребностью подойти утром к его окну, поздороваться, подтрунить над его застенчивостью, пожало ­ ваться, что одолела зубрежка. И так как в ее жизни было мно